Атрофический паралич левой ноги и лица, вызванный полиомиелитом. Диагноз был прост, но лечения не существовало, хоть некоторые шарлатаны и утверждали обратное. Иган сказал родителям, что со временем может стать лучше. С ногой так и вышло, и осталась лишь легкая хромота. Но с лицом – нет. Глаз так и был полуприкрыт, а правая сторона рта выгнулась вверх, словно подцепленная на крючок. Иган вспомнил, как Блэкберн привозил Наоми на осмотры. Он провожал ее до входной двери, даже если на улице не было скользко, а потом ждал в машине. Доктор Иган видел, как он сидит там, не сводя глаз с двери.
Рути тоже это заметила. Однажды в особенно холодный день она вышла и предложила Блэкберну подождать внутри. Он отказался. В конце дня Рути вошла в кабинет доктора Игана, сбросив маску деловитости, которая уже казалась ему частью ее накрахмаленной белой униформы, села в кресло у стола напротив него, что делала очень редко, и сказала: «Печально. Жаль, что мы ничего не можем для него сделать». Этот момент очень тронул Игана. Он задумался о том, как могла бы сложиться жизнь, и не только для Блэкберна Ганта.
«Скорбные» – так в здешних местах говорили о людях, страдающих неизлечимыми недугами разума и тела. Были и более грубые слова, которыми пользовались когда по недомыслию, а когда и намеренно. Слово «скорбные» было более мягким, даже по произношению, и те, кто его употреблял, также считали, что такие люди обладают особыми способностями. Это мог быть талант к игре на гитаре, как у Артела Уотсона из Дип-Гэп, или умение усмирять заупрямившихся лошадей, или просто красивая улыбка. Иган вспомнил, как Блэкберн держал оборону возле кафетерия, не уступая напору Дэниела Хэмптона. Немногие в городе могли бы вот так бросить вызов владельцу лесопилки. Непоколебимость – не в этом ли состоял великий дар Блэкберна?
Глядя на мерцающие уличные фонари, Иган снова, как и много раз за прошедшие несколько часов, задумался о том, что он упустил и что могло привести к выкидышу у Наоми. Вагинального кровотечения он не видел, не нашел и ничего существенного при обследовании шейки и самой матки. Однако пациентка была узкобедрая, слишком юная и тревожилась за мужа, ушедшего на войну. Вдобавок Дэниел Хэмптон набросился на Наоми прямо на улице, и это убедило Игана, что матери и ребенку будет лучше в Теннесси.
Выкидыши случались, их угрозу не в силах были предугадать даже лучшие доктора, но Игана этот вопрос тревожил так сильно, что он позвонил домой Хэмптонам, надеясь узнать подробности. Кора ответила на вопрос резким: «Ее отец не сказал». Когда Иган уточнил, в каком округе находилась больница, Кора вышла из себя. «Какое это теперь имеет значение?!» – фыркнула она и бросила трубку.
Иган понимал: если бы он уговорил Наоми остаться в Блоуинг-Рок, она быстрее оказалась бы в больнице. Это могло бы все изменить. Или нет. В его практике случались ошибки, и некоторые из них были фатальными. Один из преподавателей в медицинской школе Боумен-Грей сказал им, второкурсникам, что каждому из них суждено стать убийцей. «Подходите к этому как к математическому расчету, – учил он. – Пока вы не причиняете вред по безразличию или злому умыслу, отпускаю вам грехи ваши». С этими словами преподаватель поднял в руке пустую пробирку и осенил ею студентов, словно крестом.
Если бы все было так просто.
Блэкберн не поднимал головы, поэтому не следил за временем. Он даже не прерывался, чтобы попить. Он не надел рукавицы и не пошел за ними, когда ладони покрылись мозолями, – надеялся, что боль сможет затуманить рассудок. Могила была вырыта почти до половины, когда лязгнули ворота. Блэкберн вылез наверх и увидел приближающуюся Кору Хэмптон. Бросив взгляд на небо, он понял, что скоро начнет вечереть.
– Ты хорошо потрудился, Гант, но успеешь ли закончить до темноты?
– У меня есть фонарь, – ответил Блэкберн, утирая лицо рукавом. – Справлюсь. Но я тут подумал… Если похороны утром, успеют ли приехать родные Наоми?
– Они с ней уже попрощались, – пояснила миссис Хэмптон.
– То есть они не приедут?
– Нет.
Блэкберн уставился на нее в упор.
– Кто это сказал?
– Ее отец, – ответила миссис Хэмптон. – Сообщил вчера вечером.
– Никто не приедет? Даже сестра Наоми?
– Да, Гант, – подтвердила она. – Кларк так сказал. – Миссис Хэмптон достала из кармана юбки пятидолларовую купюру. – Плата за твои труды.
Блэкберн посмотрел на купюру, потом на женщину, протягивавшую деньги так, будто он выкорчевал пень или вырыл выгребную яму.
– Думаете, я возьму?! – Блэкберн посмотрел ей в глаза с такой яростью, что, если у Коры и оставались сомнения на этот счет, то они сразу улетучились.
– Я была обязана предложить, – пожала она плечами, отводя глаза и убирая купюру обратно в карман.
– Вы ведь все хотели, чтобы это случилось. Я собственными ушами слышал.
Лицо миссис Хэмптон побагровело.
– Знаешь, Гант, я ведь могу и…
