Доктор Иган подумал о своих детях, о двоих внуках. Каждый декабрь они приезжали из Миннесоты и Виргинии, чтобы неделю провести вместе с ним. На Рождество они вместе несли пуансеттии на могилу Хелен в Блоуинг-Рок. Иган не рассказывал детям о Кэтрин, хоть и не думал, что они стали бы возражать. У Кэтрин в Чепел-Хилл был сын от первого брака, с которым они виделись раз в месяц, и сестра в Шарлотте. Если не считать беглых упоминаний, оба редко говорили о своих детях. И это тоже, как казалось Игану, было к лучшему.
Он устал, но был слишком взволнован, чтобы уснуть. Сходив на кухню, он налил себе второй стаканчик виски. Китс уже приходил Игану в голову, поэтому он взял с полки маленький томик с надписью «Избранное». Доктор потягивал бурбон, радуясь теплу, разливающемуся по телу. Ночное небо уже начало светлеть, а Иган продолжал читать о юной паре, чья любовь, в отличие от Джейкоба и Наоми, привела к более счастливому итогу.
Джейкоб слышал тяжелый стук сапог над ним. Он ждал, пока вражеские солдаты уйдут, но они оставались на месте.
Земляной свод над ним дрожал. Вниз сыпались пыль и песок. С другого берега реки его звали боевые товарищи. Джейкоб кричал, чтобы они открыли огонь по корейцам, давая ему возможность убежать, но сослуживцы его не слышали. Потом кто-то потащил его из промоины под берегом…
– Тебе снился кошмар, – произнес Блэкберн, положив ладонь на здоровое плечо Джейкоба.
Хэмптон оглядел комнату. Календарь на гвозде, письменный стол, перевернутый ящик вместо тумбочки. Ни фотографий, ни зеркала. Окон тоже нет, и свет пробивается только из передней комнаты.
– Где я?
– У меня, – ответил Блэкберн. – Спи дальше. Я буду в соседней комнате.
– Нет, нужно вставать.
– Тогда я сварю нам кофе.
После нескольких недель в море, а потом на поездах и автобусах было странно никуда не ехать. Все, о чем Джейкоб хотел забыть, теперь настигло его. Он надел ботинки и вышел в переднюю комнату. Когда Блэкберн протянул ему чашку, Джейкоб заметил приклеенную над очагом газетную вырезку: «Солдат из нашего города награжден Бронзовой звездой».
– Держи, – сказал Блэкберн, все еще протягивая ему чашку. – Я сделаю завтрак.
Джейкоб покачал головой и закинул ранец на здоровое плечо.
– Пойду за ключами от моего пикапа.
– Думаю, доктор Иган не советовал бы тебе садиться за руль.
– Это не ему решать.
Хэмптон пошел на кладбище и снова встал на колени возле могилы. Из земли пробивались лишь редкие травинки, поэтому казалось, что она покрыта струпьями. Джейкоб пытался говорить, но всякий раз, когда ему удавалось соединить три-четыре слова, они комом застревали в горле. Кожа начала слегка гудеть, словно камертон, и онемение, которое он ощущал еще с марта, стало усиливаться. Он встал, не сразу поймав равновесие, потом поднял ранец и зашагал вдоль дороги, перейдя на другую сторону.
Когда он вошел во двор, с крыльца спустилась мать, а за ней – отец. Они не просто улыбались, а светились от счастья. Когда они в последний были такими радостными? Да и были ли? Может, в тот вечер, когда он заходил с Вероникой перед выпускным? Или в первый день, когда он пошел в колледж? Нет, не тогда. В тот день, когда они узнали о смерти Наоми? «Да, – подумал Джейкоб. – Не исключено».
– Если бы мы знали точно, когда ты приедешь, встретили бы тебя на автобусной станции, – сказал отец.
– Но ты здесь, и это главное, – произнесла мать, выпуская Джейкоба из объятий, когда он не ответил. – Ой, твое плечо! Все еще болит, да?
– Мы так рады, так рады, что ты вернулся домой живым, сынок, – добавил отец, протягивая руку, которую редко кто в округе Уатога отказывался пожать.
Джейкоб словно и не заметил протянутую ладонь, и отец поднял руку выше, выгнув запястье.
– Прошу тебя, сынок, – произнес он. – Давай пожмем друг другу руки.
Джейкоб посмотрел на их уверенные, самодовольные улыбки. Родители считали, что он наконец-то готов исполнить роль блудного сына.
– Я пришел только за своей машиной.
Улыбка отца погасла, он опустил руку.
– Это может подождать, Джейкоб, – подала голос мать. – Ты, наверное, проголодался. Пойду приготовлю завтрак.
– Твоя мать права, сынок, – подхватил отец. – Тебе многое пришлось пережить. Только что звонил доктор Иган. Я собирался ехать за тобой.
– Зачем? – спросил Джейкоб. – Чтобы вы оба могли посмотреть на меня и позлорадствовать?
Тень неуверенности пробежала по лицу матери. Она покосилась на отца, а потом взмолилась:
– Не надо так, Джейкоб! Пожалуйста, пойдем в дом.
– Прошу тебя, сынок, – добавил отец.
У магазина остановилась машина. Водитель поднялся на крыльцо и заглянул в окно, потом вернулся в кабину и уехал.
– Идем, – отец взял Джейкоба под локоть. – Я тебе помогу.
– Пришло время всем нам простить друг друга, – сказала мать. – Исцелиться как семье.
Онемение на секунду отступило. Джейкоб окинул родителей пристальным взглядом.
– Моя семья мертва, и я знаю, что вы этому только рады, – процедил он. – Вы не заслуживаете детей. Ни одного.
