– Она забыла надеть на съёмки очки с бифокальными линзами? Только так можно объяснить её опрометчивый интерес к тебе.
– Не смешно, Тим.
– Брось, старик, я рад за тебя. Ты слишком ушёл в себя. От прежнего Артёма осталась неясная тень.
– И воспоминания, – добавил Эмиль.
– Чего ещё я о себе не знаю?
Они не задавали вопросов о состоянии его матери. Уже нет. А он отвечал взаимностью и не смущал их ужасами нахождения в коме.
– Мы беспокоимся о тебе, – ответил Тим за двоих. – Ты попал в жернова мельницы, я бы на твоём месте расклеился. Представляю, чего тебе стоит не скиснуть. Горжусь, что ты мой друг. Расскажи лучше о девушке. Сколько баллов дашь?
Артём ответил не думая:
– Шесть из пяти.
– Осталось понять, совпадают ли наши вкусы, – прибавил Тим.
– Я не обольщаюсь. – Артём задумчиво потёр мочку уха. – Не исключаю розыгрыша. Сам не до конца верю, что смог бескорыстно зацепить такую хорошенькую девчонку. Позвонить мне ей некуда, мы не обменивались номерами. Простою завтра до начала сеанса у кинотеатра, где мы условились встретиться, отчитаю себя за доверчивость и уйду.
– Не пытался поискать информацию в интернете? – спросил Тим.
– Не хочу портить впечатления от встречи.
– Которая может не произойти. – Тим беззастенчиво облизал края креманки. – Если она выкладывает в сеть откровенные фотографии или у неё триллион подписчиков, ты знаешь, о чём это говорит.
Артём покачал головой. Про признаки непригодных для отношений женщин ему не нужно было объяснять.
– Она не показалась мне распущенной. Режиссёр предложил ей лёгкий способ продвинуться от эпизодических ролей к чему-то более масштабному, и она отказалась.
«Или пустила тебе пыль в глаза».
– Роберт Канцевич предложил ей согрешить с ним, а она вместо этого согласилась пойти с тобой на свидание? Что-то с ней не так.
Тим скомкал салфетку, которой вытер рот, и запустил её в креманку. И промахнулся.
– Иногда твои шутки ничем не отличаются от собачьего дерьма, Тим.
– Я же их вам скармливаю, а не сам ем.
Артём с Эмилем переглянулись.
– Что будем делать с трупом? – спросил Эмиль.
– Если шкурка не будет испорчена, сдадим таксидермисту, – равнодушно ответил Артём. – На вырученные деньги купим по шаверме.
– Это вы обо мне сейчас?! – Тим озадаченно склонил голову.
– Негусто, – с грустью подытожил Эмиль. – Но ты прав, больше за это чучело не дадут. А если будет испорчена? – Эмиль почесал подбородок. – Обязательно будет, о чём это я.
– Закопаем в лесу, сбросим в реку, раскидаем по частям на мусорных свалках. Пусть крысы попируют. Я знаю сто один способ избавиться от мёртвого тела. Как спрячем концы в воду, закатим на радостях шумную вечеринку.
– Ну всё, парни, хорош! – Тим поднял руки с открытыми ладонями. – Кстати о вечеринках. Ты точно не едешь к Еве, Эмиль?
– Точно. Скакать на костылях так же удобно, как носить штаны ширинкой на попе.
– Твои гомосексуальные наклонности меня огорчают, – сказал Тим.
Эмиль фыркнул. Его способностей быстро отвечать шуткой на шутку в схватке с таким скользким противником, как Тим, явно не хватало.
– Смотреть, как ты пьяный пытаешься расстаться с девственностью с какой-нибудь вешалкой? Моя психика не настолько крепка.
– Оставь шутки профессионалам навроде меня, – посоветовал другу Тим.
– Нет уж, лучше я посмотрю дома новый сезон «Ходячих мертвецов». А вы развлекитесь. Заодно присмотрите за Снежаной. Из-за гипса мы никуда не ходим, и ей надоело сидеть дома.
Пришла пора Эмиля с Артёмом обменяться взглядами.
– Ты ей не доверяешь? – спросил Тим. – Там же только наша группа будет.
– Когда она выпьет, у неё появляется нестерпимый зуд в одном месте. Надеюсь, вы поняли.
– Сочувствую, – сказал Артём. – Почему бы тебе не предложить ей остаться с тобой?
Эмиль посмотрел сквозь Артёма. Он встречался со Снежаной с середины первого курса. С января они жили вместе в квартире, подаренной Эмилю родителями. На па́рах сладкая парочка сидела исключительно рядом. Со стороны их отношения вызывали приступы завистливого умиления. Снежана повсюду сопровождала своего парня, смеялась его шуткам и не давала повода усомниться в преданности. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Артёма как у стороннего наблюдателя. О том, что между видимым и настоящим могла пролегать пропасть, он не задумывался.
Снежана одевалась подчёркнуто привлекательно, но не вызывающе. Пользовалась косметикой, активно и строго прилично вела социальные сети. Не давала повода к ревности, училась готовить любимые блюда Эмиля и, по его словам, никогда не отказывала в близости. Список её положительных качеств достигал пола, если бы не перечёркивающий многое нездоровый блеск в мутных глазах. Его замечали все, кто соприкасался с ней, кроме ослепшего от влечения к её плоти Эмиля. Она восхищалась им, и этого было достаточно. Он и не заметил, как добровольно передал в руки возлюбленной короткий поводок зависимости.
– Уже просил, да? – догадался Артём. – Тим прав, не к добру это.
– Я её люблю.
– Ой, да тебя спасать надо, – прошептал Тим. – Не успеешь сообразить, как от тебя останется одна оболочка.
– Не говори так.
