Шершавый язык Джеффа быстро привёл Артёма в чувство. Он отвёл морду щенка от своего уха, разлепил глаза.
– Я проснулся, Джефф. Я проснулся!
Вид родной каморки успокоил гулко бьющееся сердце. 4.58. Он проспал два часа. Рассвет уже наступил. Нечистые силы убрались в промозглые склепы до следующей ночи. Симптомы гриппа больше не терзали тело. Осталась только вялость от непродолжительного сна. Какое это счастье – быть здоровым.
Артём сунул ноги в ботинки. Воспоминания о станции не спешили таять. Он помотал головой, прогоняя пудовую тяжесть. Никогда в жизни он больше не повторит путешествие на закольцованном экспрессе. Плевать на ответы. Плевать на странности и человека в язвах. Хороший психиатр избавит его от видений, вернёт в повседневность потерянную радость.
Джефф угрожающе зарычал на кровати.
– Что такое, дружок?
Щенок недоверчиво косился на дверь. Артёму стало не по себе. Камеры передавали статичное изображение давно заученных им участков школы. Он увеличил изображение коридора, отмотал запись до того момента, как они вошли в кладовку с Джеффом после обхода. Во время эксперимента ничего не происходило. Камера просматривала этаж насквозь, ошибок быть не могло.
– Там никого нет, – успокоил он себя в первую очередь. – Ложная тревога, малыш.
Джефф ему не поверил. Стоящая дыбом шерсть питомца тревожила Артёма.
– Ладно, проверим, что там.
На всякий случай он взял дубинку. Раннее солнце ещё не заглянуло в расположенные во дворе школы окна. В слабо освещённом коридоре ползали неясные тени. Он пожалел, что не захватил со стола фонарик. Под ногами что-то громко треснуло. Так хрустят скорлупки сушёных жуков. Он нащупал выключатель свободной рукой и обнаружил под дверью большое количество щепок. Пока он спал, кто-то снял с двери приличный слой стружки. Длинные борозды тянулись с середины двери до самого низа. Скоблили вилкой или когтями. Чем-то достаточно острым. Чем-то способным перерезать им с Джеффом горло без особых хлопот.
– Это ведь не ты сделал? – Вопрос звучал абсурдно. Щенок находился с ним в закрытой изнутри комнате и не мог исполосовать дверь снаружи. Тот, кто это сделал, хотел попасть внутрь не для того, чтобы поговорить о погоде. И этот кто-то не был человеком. Двуногий бы выломал хлипкую скобу засова одним ударом ноги.
Свора бродячих котов забрела на запах колбасы? Ага, очень злых котов. И через какую же щель они проникли в здание?
– Жаль, ты не можешь рассказать, что тут происходило в моё отсутствие, – прошептал он. Разборки с руководством школы из-за порчи имущества не избежать. Считай, что одну, а то и две смены отработал бесплатно. Начальник не постесняется повесить на него убытки за покупку и установку нового дверного полотна. И препираться бесполезно, охранник для того и поставлен, чтобы беречь имущество от повреждений.
– Придётся свалить всё на тебя, Джефф. Твоё появление в школе очень удобно ложится в логику событий. Спасённый от гибели щеночек на радостях поточил когти не там, где следовало. А вот что произошло на самом деле, выяснить вряд ли получится.
Он включил радио «Сумерки» на волне 83.1 FM, чтобы не оставаться в одиночестве. Повторяли вечерние новости. В Кремле чествовали пилотов «Боинга», посадившего в мае самолёт на аэродром при отказе обоих двигателей. Артём помнил этот случай, следил за посадкой в прямом эфире. Единственной жертвой инцидента оказалась пожилая женщина, чьё сердце не выдержало стресса.
Метла и совок помогли справиться с опилками. Жаль, что они не могли избавить от царапин.
Новый рапорт писался с задержками. Маленькая ложь о причинах испорченной двери отзывалась в теле тягостным дискомфортом. Он отложил ручку и налил в чайник воды. Глаз зацепился за изображение спортзала на мониторе. Что-то было не так. И когда он понял, что именно, желудок скрутило от страха.
Из кадра пропал баскетбольный мяч.
Не каждый, кто хотел переправиться на другой берег, мог бросить вызов течению. Отдаться движению потока проще, чем противостоять ему. Такой выбор можно понять. Силы настолько неравны, а напряжение так сильно, что ты вынужден плыть по течению, куда бы оно тебя ни вынесло. Нигде, кроме как в сточной канаве, ты в итоге оказаться не мог. Выбраться из нечистот так же непросто, как переплыть бурную реку. И ты опять плыл по течению, и оно снова выбрасывало тебя в грязную лужу. Порочный каскад спускался всё ниже, держаться на поверхности становилось всё труднее. Однажды ты всё равно шёл ко дну, устав от бесконечного ритма и осознав, что поток не победить. Погружаясь в бездну с последним глотком воздуха, ты наконец постигал истину – жизнь и есть поток. А другой берег – призрачный мираж. Но понял ты это слишком поздно.
