Еще миля и двое закрытых на замок ворот, и она наконец их увидела — четыре одноэтажных бело-зеленых коттеджа с черными трубами и черепичными крышами, притулившихся на полуострове. Дома смотрителей «Девы» располагались настолько близко к маяку, насколько возможно, но все равно очень далеко, и Хелен всегда казалось, что это так грустно, словно безответная любовь, полное надежды сердце, которое встречает в ответ равнодушие.
Все было будто вчера; словно «Адмирал» еще принадлежал им. Самый большой дом, построенный из соображений практических, а не ради красоты, он напоминал что-то среднее между пансионатом и паромом P&O[9]. Внутри дом состоял из неуютных коридоров и маленьких комнатушек, и эту стерильную атмосферу не могло смягчить никакое количество личных вещей. Зимой в оконные щели проникал холод; рамы закрывались металлическими задвижками, от которых ее ладони все время пахли монетами. Над плитой и над душевой кабиной «Трайдент-Хаус» повесил ламинированные таблички, напоминавшие, что это чужая собственность: «Пользуйтесь вытяжкой» и «Осторожно, горячая вода». В прихожей записка напоминала, что в случае аварии надо звонить 999. Перед домом имелась голая, открытая всем ветрам терраса с бетонным столиком для пикника, а дальше на дверях гаража висело предупреждение: «Не открывать при сильном ветре». И всегда, всегда одно и то же, это однообразие ее убивало. День за днем, недели, месяцы, годы, и только море составляло ей компанию.
Дженни и Билл жили в коттедже «Капитан». Сегодня на асфальтовой площадке перед ним стоял красный хэтчбэк со знаком «Ребенок в машине» на заднем стекле. Хелен подумала, что это уникальное место отдыха, возможность заглянуть в утраченный мир, а печальная слава «Девы» вызывает особый интерес. Вот почему после автоматизации маяков коттеджи быстро перестроили, чтобы «Трайдент-Хаус» мог зарабатывать на них. Она увидела рекламное объявление:
«Узнайте, как жили исчезнувшие с «Девы»!»
В третьем коттедже, «Эконом», жили Бетти и Фрэнк. Фрэнк был первым помощником на башне и служил там дольше всех — когда Артур возвращался на берег, он его замещал. Фрэнк был в отпуске, когда они исчезли. Хелен всегда думала, что он, должно быть, чувствовал себя человеком, на пять минут опоздавшим на самолет, который разбился о гору.
«Командор», последний, должен был достаться Винсу. Он так хотел получить эту работу. И почему у него не вышло, знал только маяк.
«Дева» холодно сияла на горизонте, и Хелен не могла отделаться от подозрения, что башня что-то знает. Знает о ней.
А теперь она смотрела на нее, спокойно обвиняя: «Ты не можешь отрицать правду, Хелен. Ты виновна».
Она дала ему адрес, он выбросил сигарету и повернул голову в сторону багажника.
— Сумки есть, детка?
— Нет. Я на один день. Мне нужно, чтобы вы потом отвезли меня на вокзал.
— Договорились.
Закатное солнце плавилось на горизонте. На заднем сиденье такси Хелен радовалась, что в летних сумерках ее плохо видно. Таксисты Мортхэвена рождались и вырастали в Мортхэвене; они никогда не забывали эту историю, поскольку им все время приходилось рассказывать туристам об исчезновении или о том, как это на них сказалось: где они были, когда услышали о происшествии, кого из сотрудников «Трайдент-Хауса» они возили из точки А в точку Б, кто из друзей дочери был знаком с детьми Уокеров. Она не думала, что после всех этих лет он ее узнает, но все равно ожидала, что незнакомцы будут здороваться с ней, как в прошлом, когда она была миссис ГС, и спрашивать, как дела у Артура, когда он вернется на берег, как она справляется в его отсутствие. В ответ они бы рассказали о своих делах, проблемах. Ее положение жены главного смотрителя было сродни положению священника или хозяина паба, от нее ожидали, что она по умолчанию интересуется жизнями незнакомых людей.
— Вы собираетесь заехать за кем-то? — спросил он с водительского кресла.
— Мы не будем останавливаться, — сказала она. — То есть будем, но на секунду. Я не буду выходить.
Он включил радио. Они проехали мимо церкви с изящным шпилем и ресторанчика контрабандистов, где она, Артур, Дженни и Билл как-то раз ужинали, когда мужчины были на берегу. После бутылки вина Дженни плакала и говорила, что Хелен повезло, что у нее нет детей, их так сложно воспитывать, когда ты в стесненных обстоятельствах и совсем одна; Билла отругали, а потом Дженни стошнило в туалете, и они ушли. Они проехали мимо отеля, парка и террас. Вот уже девятнадцать лет Хелен каждый раз приезжала по этому адресу, когда была в этих краях, — ритуал, который она совершала, хотя ни разу не заходила внутрь. Однажды она соберется с мужеством и подойдет к двери.
— Здесь, — сказала она. — Притормозите в любом месте.
Преимущество позднего вечера — возможность заглянуть в окна, золотые квадраты, в которых сияет жизнь.
— Что вы хотите делать? — спросил он. — Мне выключить двигатель?
— Все в порядке. Не надо.
