Только этот дом был не освещен. Может быть, Дженни ушла или она здесь больше не живет. При мысли о том, что она больше не сможет связаться с Дженни, Хелен запаниковала; при мысли о невозможности излить на бумагу все то, чем она могла поделиться с этой женщиной, об их возлюбленных и утраченных; за двадцать лет брешь между ними стала непреодолимой.
Дженни думала, что может полагаться на жену ГС. Почему бы и нет? Доверие — это основа работы Хелен. Это ее роль — оказывать поддержку, наливать напитки, держать за руку, утирать слезы в трудные моменты жизни, потому что она все понимает, она все может, ей не все равно. Она знала, когда погладить по руке со словами: «Все хорошо, милая, это не навсегда, он вернется, не успеешь ты и глазом моргнуть», и как смягчить одиночество, ведь оно — ее друг и она знает все его хитрости и уловки.
Вместо этого Хелен обманула ее.
— Ладно, — сказала она водителю, — можем ехать.
— Все?
— Да. Я готова возвращаться домой.
Поезд опаздывал; под усыпляющий стук колес она дремала до Труро. Ей снова снилось, что она идет за ним в толпе, видит его затылок, но, когда он поворачивает голову, оказывается, это другой человек. В урывках сна ей виделись его глаза, они смотрели на нее из-под воды или при свете дня, он сидел на кухне напротив нее или на краю постели, наблюдая за тем, что она делает.
Вы хотите знать, почему я не разговариваю с Дженни Уокер. Вернее, почему она со мной не разговаривает. Хотите знать правду? Вы говорите, что да, но вам ведь так хорошо удаются выдумки. Признаю, что ваши романы — не мой жанр. Я не читала ни одного, хотя знаю, что в «Призрачном флоте» рассказывается о братьях на плавучей казарме, да; один мой друг зачитывался этой книгой, когда она только вышла.
Хочу сказать кое-что и не показаться грубой. Альфа-самцы, драки, сплошной тестостерон. Если вы хотите написать очередную приключенческую историю, честно говоря, сомневаюсь, что то, что произошло между мной и Дженни, будет иметь для вас значение. Кто знает, что имеет значение? С годами я чуть не сошла с ума, задавая себе этот вопрос. Что, если Артур и остальные исчезли из-за того, что между нами было?
Для начала, я никогда не думала, что выйду замуж за смотрителя маяка. Я знала, что есть люди, которые этим занимаются, но для меня это всегда казалось чем-то маргинальным, работой, за которую берутся, если не могут вписаться в общество, и, как оказалось, я была права. Для нее нужен особый склад характера. Все смотрители маяков, которых я знала, имели кое-что общее между собой — и это умение хорошо себя чувствовать в одиночестве. Артуру было хорошо самому с собой. Я думала, что это очень привлекательная черта, и до сих пор так думаю. Ты можешь приблизиться к такому человеку, но у него внутри все равно есть что-то, о чем знает только он. У моей бабушки была поговорка на эту тему. Никогда не выдавай все карты, оставь что-то при себе. Не думаю, что Артур раскрывался перед кем бы то ни было, даже передо мной. Такова его природа.
Не уверена, что его можно назвать одиноким. Как я уже говорила, ему было хорошо с самим собой, и это не то же самое, что одиночество. Быть наедине с собой не значит, что вы одиноки, и наоборот; вы можете быть в обществе многих людей, разговаривающих, сплетничающих и жаждущих вашего внимания, и при этом вы будете самым одиноким человеком в мире. Конечно, на маяке Артур никогда не было одинок. В этом я уверена. Люди задавали мне этот вопрос: неужели ему не было там одиноко? Но нет, никогда. Если уж на то пошло, я бы сказала, что он был одинок здесь, на суше.
Если посмотреть на это под таким углом, неудивительно, что я совершила ошибку. Я не оправдываю это, и Дженни тоже не стала бы. Но нет просто белого и черного.
Я не уверена, что Артур вообще хотел возвращаться ко мне домой. Когда он сходил на берег после смены, я видела, что стоит ему выйти из лодки, как он начинает скучать по маяку. Скучал не по тому месту, он скучал по
Конечно, то, что мы пережили с Артуром, тоже внесло свой вклад. Я много чего перечувствовала, и мне было сложно все это принять. Я винила Артура. Он винил меня. Мы винили друг друга, но когда такие вещи происходят, нет смысла кого-то винить, не так ли? Просто нет смысла.
Я так злилась, когда он исчез. Из-за того, что он нашел выход для себя. У него не было права так поступать, просто однажды взять и уйти без единого слова. Он всегда говорил, что я сильная, и я сильная, но иногда я думаю, что мне не следовало давать ему это понять.
