– Когда все веселились, ты учился как одержимый, – усмехнулась Сильвана. – Видно, время девушек пришло.
– Мертвые девушки меня никогда не интересовали, – со сдерживаемым раздражением заметил Фейн.
Холодок притуплял боль, делал ее почти неслышной. Я расслабилась под умелыми пальцами лечащей магини, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Интересно, а замораживающее заклинание для чувств у них есть?
– Осторожнее с такими высказываниями в охваченном проклятием замке, – в шутку посоветовала Сильвана, но попала точно в истину.
Фейн произнес сквозь зубы что-то явно ругательного толка.
А у меня вырвалось:
– Не стоит признаваться в любви другой, когда за тобой следит влюбленный призрак. Наверняка Амелиа теперь хочет меня убить.
– В любви? – живо заинтересовалась Сильвана. – Рада, что вы наконец все выяснили.
– Прости, Гиацинта. – Так получилось, что Фейн говорил одновременно с ней. – Я не хотел тебя подставлять.
– Знаю. – Я злилась не на него, скорее на ситуацию, и еще была страшно смущена. – Просто это все еще раз доказывает, что нам не судьба быть вместе.
Фейн ничего не сказал на такое замечание, отошел к стене и прислонился к ней плечом. Так там и стоял, пока Сильвана не закончила со мной и не смогла заняться его рукой.
…Позже Фейн отвел меня в комнату с предписанием Силь отдыхать и подержать у наиболее пострадавшего места лед. Пришлось еще раз отдельно для него проговорить разрешение делать что нужно ради замка. Чувствовать себя надсмотрщицей было противно. Еще болело все лицо, трещала голова… и почему-то кусалась совесть. Хотя я ничего такого не сделала и не сказала. Ведь во всем же была права! Со всех сторон! Почему тогда так погано?
А когда Фейн смотрит вот так – потемневшим взглядом, в глубинах которого тлеют злые угли, – совсем невыносимо становится.
Сдав меня на попечение Седрику, который в форме кота улегся на винного цвета покрывале, успокаивающе мурчал и вроде бы дремал, но время от времени бдительно дергал ухом и приоткрывал один глаз, Фейн присоединился к другим магам. К его руке почему-то не требовалось прикладывать завернутый в салфетку лед, и покой ему не предписали. Я же чувствовала себя полной развалиной.
Стало немного лучше, когда Фейн ушел.
Хотя бы чувство стыда прошло.
Лед остановил кровь, но я замерзла и забралась под одеяло. На столике у кровати возник укрепляющий отвар со вкусом болотной жижи. Видимо, я опять чем-то провинилась перед замком. Даже знаю чем. Но разве камни – даже пронизанные магией и очень мудрые камни – могут постигнуть терзания человеческой души?
– Ну так когда ты собираешься перестать его мучить? – любопытно шевельнул ухом Седрик, которого все еще более чем устраивала лежанка из покрывала. – У тебя тут не то чтобы богатый выбор.
– В самом деле?
Я не имела в виду остальных магов, просто… неудачно сказанула.
Однако фамильяр отвечал всерьез:
– Вы друг другу нравитесь, это почти с самого начала стало очевидно. Но главное, ваша пара нравится замку, в котором мы все живем. Так что вы уже связаны. Иначе, чем мы с Лин, но тоже крепко.
Слов не было, и я глухо застонала.
Почему работа не могла оставаться только работой? Зачем понадобилось вмешивать сюда чувства?
– Неужели такой правильный Фейн заслужил, чтобы ты мотала ему нервы? – не сдавался кошак, которого явно веселила наша ситуация. – Или приревновала его к призраку?
– Отстань.
– Нет, правда, что этот маг сделал?
– Сказал, что влюблен в меня.
Отчаянно хотелось поделиться, но… кто ожидал, что Седрик займет правильную сторону?
– Вот же гад! – проникновенно изрек кот, даже зашипел и усы встопорщил.
– Ты пристрастен, – обиделась я. – Мужская солидарность и все такое.
Лед можно убрать, наверное.
Фу, отвар еще и остывает.
Вкус тоже полнейшее фу!
Предательства от замка я точно не ожидала, но у него, похоже, тоже мужская солидарность взыграла.
– Поговори потом с Лин, если хочешь, – предложил Седрик, и в этот раз его голос звучал обеспокоенно. – У нее к Фейну точно мужской солидарности нет, и в сердечных делах она поопытнее тебя.
– Он что, приставил тебя ко мне, чтобы ты залез мне в душу и продавил его романтические намерения? – напряглась я.
– Нет, не поэтому.
– А почему?
В глубине души все прекрасно понимала, но отвар был противный, все сплотились против меня и хотелось на ком-то сорвать эмоции.
– О… Вот оно! – туманно сообщил Седрик, вскочил на лапы и вздыбил шерсть.
Из угла метнулась тень. Повеяло тьмой.
Глаза фамильяра жутко сверкнули.
И в комнате стало безопасно.
Все исчезло – что куда и девалось. Фамильяр вновь напоминал ласкового котика.
– Как ты это сделал?! – взвилась я.
– Коты чувствительны к проявлениям сверхъестественного, – промурчал Седрик, устраиваясь на импровизированной бархатной лежанке. – К тому же, соединившись с правильной ведьмой, я получил доступ ко всем своим способностям.
Инициации. Он же рассказывал.
– Поздравляю, – выдохнула я потрясенно.
– Спасибо, – совершенно серьезно сказал кот и потерся о мою руку.
Будем считать, что мое благословение у них с Лин есть.
Нет, это все-таки невероятно!
