— Борьба за Харьков, за Белгород и Курск будет очень упорной, — Сиверс понизил голос. — Немалая часть наших войск, увы, готово порой поддаться панике. Старые полки, полки царской армии, сменившие номера, названия и знамена, хоть и укомплектованы опытными солдатами, особенно старослужащими — иные фельдфебели с японской служили! — часто думают о том, чтобы по домам разойтись. Пролетарские части, когда под началом хороших командиров — чудеса творят, а бывает, что… — он махнул рукой. — Бывает, что на царские посулы поддаются! Дескать, на югах и работа есть, и деньги, и свободная торговля и всего в изобилии. В общем, без пожарной команды особого назначения не обойтись. Нет, хлеб вывозить не надо. Там товарищ Бешанов постарался…
— «Товарищ» Бешанов, — холодная ненависть в голосе Ирины Ивановны была более, чем заметна, — послужил одной из главных причин казачьего восстания и обвала левого фланга Южфронта. Его бессмысленная и дикая жестокость…
Сиверс остановил её.
— Знаю, товарищ Ирина Ивановна. Всё знаю. Не только вы сигнализировали о нарушениях революционной законности. Не могу сказать, что сочувствую этим нагаечникам — заслужили они своё, гнев трудового народа трудно унять! — но товарищ Ленин нас учит, что пролетариат не мстит, а карает. Товарищ Бешанов несколько переусердствовал и, да, не могу не разделить ваше мнение, что обвал нашего левого фланга, прорыв белой конницы, угроза Воронежу, Борисоглебску и другим городам — в известной части его, Бешанова, вина. Но сейчас говорить об этом нет смысла. Наш левый фланг надо привести в порядок. Отступления закончены, врага мы сперва остановим, а затем и погоним обратно! — он потряс кулаком. — Товарищ Жадов, а вы как можно скорее приступайте к пополнению своего полка. Мне очень нужны будут верные части.
—
— Помилуйте, товарищ Шульц, о чём вы?! Части, до конца верные идеям революции, с одной стороны, и не зараженные анархией пополам с партизанщиной, конечно же!
— Вас понял, товарищ Сивер, — безо всякой радости сказал Жадов. — Я протелеграфирую… тем, кто ещё остался в столице. Хотя, надо сказать, многие были в дружбе с Благомиром Благоевым…
Сиверс разом подобрался.
— А вот этого не надо, товарищ Жадов. Уклоняющихся от генеральной линии партии нам не требуется. И вообще, лучше бы вам отправиться туда самому. Полк передайте заместителю.
— У нас найдутся и не уклоняющиеся, — подала голос Ирина Ивановна.
— Считаю, что оставлять мой полк сейчас политически не совсем правильно, — заявил комиссар. — Для начала испробуем иные каналы связи.
— Что ж, испробуйте. Три дня сроку вам, товарищ Жадов. Потом должите. А пока приступить к учениям. И… подготовьте соображения по организации обороны Харькова. Не думаю, что до этого дойдёт, но бережёного, как теперь говорят, товарищ Ленин бережёт. Это и вам поручение, товарищ Шульц. Вопросы есть?..
— Есть. Место дислокации моего полка. Постановка на довольствие. Получение огнеприпасов взамен истраченного.
— Это к товарищу Якиру. Он у нас отвечает за такие дела. Совсем молодой, но отчаянный, насилу его с фронта вытянул. Мне умные люди тут, в штабе, тоже нужны. Всё? Больше вопросов нет? — свободны, товарищи.
Александровцы наступали. Шли по прямой дороге от Миллерова на Воронеж. До него, конечно, ещё немеряные вёрсты, но с каждым шагом он всё ближе и ближе. Как и Москва, как и Петербург.
Красный фронт откатывался, дроздовцы, келлеровцы, улагаевцы, марковцы почти без боёв занимали станицы на Верхнем Дону. По открывшемуся пути на Воронеж, по главному ходу железной дороги Ростов — Новочеркасск — Миллерово — Лиман — Кантемировка — Лиски — Острожка, а там и Воронеж к западу. В прорыв ушли бронепоезда, вся конница белых, все восставшие казаки; в городах и селах юга шла сплошная мобилизация, кто-то пробовал бежать, но и у красных на севере, и у гетманцев за Днепром таковых тоже немедля ставили в ряды.
Но кто-то должен был пахать и сеять, и потому даже в казачьих станицах призывали не всех. К тому же показывали дно склады южных военных округов, а заводов, что делали б винтовки с пулемётами, у белых не было. Имелся донбасский уголь, металл, имелся хлеб, но и только.
Большевики же располагали Тульским, Ижевским, Сестрорецким оружейными заводами. У них оставались и главные склады старой армии, нехватки патронов или снарядов красные не испытывали.
А тут ещё и немцы с австрияками. Заняв Киев ещё 1-го марта и признав «вольную гетманскую Украину» немцы остановили наступление красных, враждующие стороны разделил Днепр. Левобережье осталось за большевиками.
И после этого Reichsheer-divisionen нависали над флангами и красных, и белых. Ждали, решительно пресекая при этом все попытки белых продвинуться на правый берег; большевики же словно ничего и не замечали.
