И тут из глубины тёмной комнаты, где первозданным хаосом громоздилась перевёрнутая и разбитая мебель, раздалось тихое и неуверенное:
— Ф-федя? Петя?.. М-мальчики?..
— Мы! — кто завопил первым, понять было нельзя.
А в следующий миг Лиза Корабельникова уже повисла на шее у Фёдора, А застеничивая, робкая Зина не просто обняла Петю Ниткина, но и поцеловала — по-настоящему, прямо в губы.
— Ух ты! — искренне восхитился обычно циничный Левка, а Сева широко перекрестился.
— Слава Богу!
А и Лиза, и Зина уже пытались что-то начать рассказывать, у Лизы потекли слёзы, она, всхлипывая, прижммалась к Фёдору и, честное слово, даже самые строгие ревнители приличий не увидели бы в этом сейчас ничего иредосудительного.
— Это я, я виновата, дура такая, — лепетала тем временем Лиза. — Зина мне сказала сиди, а я полезла смотреть, а они меня заметили, а я давай стрелять…
Фёдор обнимал её и несколько мгновений был совершенно счастлив — ровно до того момента, пока не включился в дело прапорщик Солонов, командир взвода первой роты первого батальона Государя Александра Третьего полка, и не приказал — «продолжать выполнение боевой задачи!»
— Идёмте, господа. Лиза, Зина, вам нельзя тут оставаться. Бой вокруг, прячьтесь в подвале!
— Нет! Ни за что! Мы с вами!
— Куда «с нами», под пули?!
— Лучше с вами под пули, чем в подвале сидеть и ждать, когда до нес доберутся! — топнула ногой Лиза и Зина, всегда мягкая и сговорчивая, закивала, соглашаясь.
Однако уйти им удалось не сразу. Красные опомнились, и со стороны центра города приближался их новый отряд, благо, ночь выдалась лунная.
Александровцы подпустили противника поближе и открыли огонь в упор. Атакующие легко рассыпались и отступили, залегли, беспорядочно паля «в примерном направлении».
На самом деле оставаться тут и впрямь не стоило. Если у красных найдётся толковый командир, он сумеет по ночному времени обойти внезапно возникший у него под носом «опорный пункт» противника, или даже вызвать артиллерию, особенно, если будет хороший корректировщик в первой линии.
Девушки горячо одобрили.
Только теперь Федя смог рассмотреть, что на Лизе с Зиной — ушитые, укороченные мужские френчи, ниже — широченные галифе, и только обувь осталась прежней — изящные женские ботики, а не армейские сапоги или ботинки.
Выбрались на улицу. Красные, раз встретив отпор на Бомбардирской, похоже, и впрямь решили обойти внезапно возникшуу препятствие, а не пытаться штурмовать его в лоб.
Александровцы и Лиза с Зиной пробирались ближе к окраине Гатчино, где во всю гремели выстрелы — Две Мишени упорно пробивался из окружения на соединиение с дроздовским полком.
Девушек встретили галантно, как и положено, словно вновь они все — кадеты, блестит начищенный паркет главного зала, а разрумянившиеся гимназистки-тальминки сбрасывают шубки на руки своим кавалерам.
Полк дошёл до крайней гатчинской улицы и остановился. Совсем рядом, за железной дорогой, бились дроздовцы, но до них ещё предстояло прорваться.
Александровцы сгруппировывались на углу Люцевской и Ксенинской улиц; впереди, в парке между Чёрным и Филькином озерами стояли красные. Позади тоже наступали их отряды; однако добровольцев они потеряли.
Две Мишени и Ирина Ивановна стояли в углу меж сходящимися стенами двухэтажного кирпичного дома, некогда бывшего генеральской дачей; сейчас поверху торчали только обугленные стропила, крыша рухнула, верх выгорел.
Полковник в свете полной луны казался настоящим мертвецом.
— Завёл в ловушку… — услыхал Федор покаянный шёпот полковника. Ирина Ивановна тотчас нахмурилась, сердито дёрнула Аристова за рукав. Федя понимал, почему — сейчас нельзя, чтобы твои солдаты узнали о твоей неуверенности.
Две Мишени резко выдохнул, вскинул голову. Федя понимал, что он сейчас скажет — что надо прорываться навстречу дроздовцам, выходить из окружения. Но вместо этого Аристов лишь махнул рукой:
— Братцы-александровцы. Сами видите, какое дело. Враг ждёт, что мы пойдём на прорыв. И мы пойдём, только в другую сторону. Опрокинуть тех, что давит на нас с тыла. Тогда и с теми, что перед нами, говорить по-иному станем.
Фёдор заметил, как пожал плечами Лев Бобровский, как сдвинул брови Петя Ниткин и как вздохнул даже самый бесшабашный из них Севка Воротников.
Куда? Почему? Что там делать, во вражеском тылу? Что с ранеными? Что с погибшими? Александровцы не оставляют своих, ни живых, ни мёртвых. А огнеприпас? Хватит того, что в подсумках и заплечных мешках?
Фёдор уже готов был, забыв о субординации, начать спорить, однако Аристов все ёти поползновения пресёк сразу:
— Прапорщик Солонов, вам поручается остаться здесь и имитировать нашу атаку — чего от нас и ждут красные. Шумите побольше. Пускайте ракеты. Две зеленых — так дроздовццы узнают, что тут только наша демонстрация.
— А вы, господин полковник? — не сдержался Фёдор.
— А мы опрокинем остальных. Они-то, эвон, осторожничают, вперёд уже не лезут. Задача — выбить их за Игнебургскую улицу и старое кладбище, выйти к железной дороге. Маршруты движения…
