Вернулись мы вовремя. Одна из армий была на подступе к городу и в моё отсутствие, Искро решил покинуть крепость и дать бой имеющимися в наличии силами. Встретили мы их ровно в тот момент, когда войско стали выводить из ворот города.
- Вы смогли? – это были первые слова, которые произнёс Войко.
- Да. Не знаю сколько убили, но приятного для них было мало. – я осмотрел свои стрелецкие роты, которые также покинули крепость, - Вы хотите дать бой?
- Да. Там идёт четыре сотни, а у нас триста человек и ещё две сотни твоих. Нас больше и это наши земли, так мы победим!
Опьянённый первыми успехами, я согласился с доводами вождеского сына, хотя частичкой сознания понимал, что есть ещё и третья армия Ордена, которая продолжает угрожать вождю. Впрочем, одну армию мы точно успели затормозить, а если получится вовсе вторую, то шансы на успешное окончание столкновения с Орденом у нас значительно увеличиваются. Не успев перевести дух, мы сразу выдвинулись из города, не обременяя себя запасами еды. Единственное что несли мои бойцы, так это дополнительную навесь пороха и запас пуль на тот случай, если бой продлится дольше планируемого. Хотя как раз таки растягивание боя битвы нам будет вовсе невыгодно, ведь у врага остаётся ещё одна армия, когда как на защите городских стен осталось всего полсотни человек без поддержки артиллерии, которую мы забрали с собой всю без достатка.
С врагом мы встретились на дороге. Посланные нами разведчики выяснили, что мы оказались чуть быстрее ворога, что позволило нам занять удобную позицию на дороге. На этом участке лес чуть расступался, расширяя свободную ширину поля боя метров до двухсот. Враг точно заметил наше приближение, а потому на поле боя они вышли уже в боевом порядке. Преимуществом врага стало то, что они спускаются с небольшого пригорка и тем самым несколько осложняли нашу возможную атаку. Вот только сами атаковать мы не спешили, и дали войску противника развернуться и подойти на две сотни метров. На этот раз глубокий снег мешал рвануться врагу в конную атаку, что играло нам на руку. Именно в этот момент я скомандовал огонь из всех орудий. Две сотни аркебуз и три пушки рявкнули в один момент, просто сметая первые ряды противника. Не успел рассеяться дым от залпа, как стрельцы отошли назад, пропуская вперёд войска вождя.
Ошеломлённые воистину громовым обстрелом, орденские воины дрогнули. Врезавшаяся в них пехота вождя, закованная в кольчужные доспехи и шлема с устрашающими личинами, в мгновение ока опрокинула поредевший строй врага. Дружинники-раглады, овеянные боевой яростью, снесли строй Ордена и тут же бросились за убегающими. Здесь уже отлично сработала конница Гривы, которая просто нанизывала рыцарей на пики. Однако, нельзя было им пускаться в неконтролируемый боевой раж, и я крикнул трубачу командовать к возвращению. Дружинников же пришлось возвращать обратно окриками и то те не вернулись на позицию, пока не собрали пленных из раненных и павших духом. Только тогда мы экстренно вернулись в город, понимая, что об окончательной победе говорит слишком рано.
Своими двумя атаками мы выиграли немного времени, чтобы горожане смогли собрать немногочисленные пожитки и, либо спрятаться за стенами крепости, либо же уйти куда подальше в леса, где их наверняка не достанут братья Ордена. К моменту нашего возвращения эвакуация не была закончена, но когда подошёл враг, то поселение покинули все, кто не мог участвовать в обороне крепости, а таких было не очень много.
Орденское войско, значительно потрёпанное диверсией и недавним столкновением, подошло вскоре после того, как последний горожанин покинул город. Расположились они на окраине поселения. По их размещению, при желании, можно было бить из пушек прямо сейчас, если их поставить на самые высокие позиции, но я медлил, заметив как от основного войска отделился один кавалерист, держащий в руке обращённую остриём к небу пику, на конце которой было намотано белое полотно. Кем-кем, но последней сволочью я не был, а потому всегда чётко следовал одному простому человеческому правилу войны – не убивать парламентёров. По крайней мере, не трогал я их до того момента, пока они не выскажут носимую мысль.
Сам же кавалерист ничем не отличался от других воинов воска Ордена, пожалуй, за исключением того, что шлем его украшал венок из толстой золотой проволоки. Такая мода в последние пару лет распространилась среди Рыцарей Братьев в честь канонизации нового святого, что часто носил на своей голове венки, а погиб от жестоких мучений в плену харисиндийцев, проповедуя веру Предков в их степных землях. Раз он носил такой венок, то точно принадлежал к рыцарям-братьям, а потому практически наверняка он прибыл из Ларингии, где и было выстроено большинство монастырей.
