Внезапный удар кавалерии оказал крайне смертоносный эффект, налетев на кочевников словно ураган. Я срубил одного из них, лишив того половины лица, практически сразу меня выбило из седла прилетевшим в кирасу дротиком. Удар оказался серьёзным и не будь на моей голове шлема, то сотрясение было бы обеспечено, но так мне удалось отделаться только вылетевшим из лёгких воздухом. Мгновенно вскочив, я почувствовал себя на ногах куда увереннее и сразу схватился за пистоль. Кочевник, взобравшийся на поленницу, уже натягивал свой рекурсивный лук, желая поразить одного из подконтрольных мне солдат, когда в его грудь ударила выпущенная пуля. Она вылетела из его спины вместе с красным облачком из крови и дроблённых костей. Степняк рухнул на спину, обрушивая до того ровные ряды нарубленных дров, заботливо уложенных кем-то из деревенских. На этот грохот из дома, подле которого я стоял, вырвался кочевник, уже заносящий для удара свою саблю. Вырвавшись из дома, он попытался срубить мою голову одним широким ударом по шее, но я отшагнул назад, пропуская клинок перед самым лицом. Этот кочевник, судя по отсутствующим порткам, до того занимался не самым потребным делом, а потому только наталкивал меня на применение «грязных» приёмов, которые в высшем обществе посчитали за оскорбление, но уже слишком они были эффективны. Пока харисиндец незатейливо замахивался для второго удара, я одним широким шагом сократил дистанцию и молодецки ухнув, впечатал носок кавалерийского сапога прямиком в его промежность, полностью аннулируя его способность к воспроизведению. Кочевник ожидаемо упал на землю от пронзившей всё его естество боли, после чего был добит мощным ударом по голове, расколовшей его черепушку надвое.
Понимая, что этот урод мог делать нечто крайне печальное, я рванулся в дом, из которого он только что выбежал. Внутри обнаружилась заплаканная женщина, жмущаяся в углу дома. Я быстро осмотрел дом в поисках нового противника, но таковых не обнаружил, а потому спросил у женщины:
- Этот не успел? – произнёс я, подразумевая свежеубитого харисиндца.
Женщина отрицательно помотала головой, признав родной сурский язык и я вернулся на улицу, видя, как выданная мне сотня учиняет бойню степнякам, явно не готовым к такому серьёзному ответу от казавшихся ослабшими суров. В поле очень может быть, что кочевники смогли бы измотать тяжёлую наёмную сотню, но в бою в поселении их лёгкие воины, не привыкшие сражаться пешими, ничего не могли сделать моим воинам. Тех, кто сдавался, оттаскивали в сторону, а иных изрубали в мелкую крошку тяжёлыми мечами. По времени бойня заняла меньше часа, и большая часть кочевников лежала на земле мёртвыми. Несколько степняков успели отступить на из поселения, но их было слишком мало по сравнению с павшими в битве.
Победа была серьёзной, хоть и количество степняков было серьёзно меньше моей сотни, но одна единственная схватка показала Могуте, что на меня можно рассчитывать, а потому ещё две долгих недели мне и моей сотне без устали пришлось вырезать просачивающихся через Засечные Черты грабителей-кочевников. Каждая битва оказывалась кровавее предыдущей, а потому биться сражаться с применением всех навыков. Слоланды показали себя отличными рубаками и, хоть наше взаимодействие было затруднено разницей в языках, но бились как звери, ничуть не уступая ни ларингийским рыцарям, ни моим ветеранам-страдиотам, ни сурским конным ратникам. На каждого моего воина приходилось по три, а то и четыре убитых и пленённых харисиндца, но даже так к концу второй недели в ходе изматывающих боёв я умудрился потерять треть воинства, ведь далеко не каждый бой складывался также удачно, как в первой схватке. От такой службы я не жаловался и даже радовался, хоть и получил парочку новых шрамов, но главным был тот факт, что не пришлось проливать сурской крови.
В конце концов, после трудных битв с харисиндскими налётчиками, меня и всех воинов срочно вызвали в Красноречинск. Было похоже, что за две эти недели, Могута наконец собрал все лояльные себе силы и был готов бросится на север. Меня это сильно напрягало, ведь я ни на йоту не приблизился к человеку, что носил имя старшего брата сурского царя, а это значило, что придётся срочно форсировать происходящие события.
