Пришлось признаться, что нет.
– Это в «Кракене» было, Петь. Капитан…
– Неважно. – Петя поднял руку. – Я же тоже читал… – Он покраснел. – Ну, потому что Зина… С Зиной обсудить… – Тут Петя совсем смутился. – Но главное, что ты вспомнил, когда надо было, а я нет!
– Да какая разница, – сказал великодушный Фёдор. – Теперь надо Вере всё объяснить…
Сестру пришлось вызывать в корпус условным письмом.
Сидели на жёстких дубовых скамьях в огромном вестибюле корпуса; Федя шёпотом излагал Вере их с Петей план.
– Рискованно, – так же шёпотом ответила сестра, дослушав. – Рискованно, но… может получиться. Может, я не я буду!
– А где сходка? И когда?
– Тебе зачем? – насторожилась Вера.
– Да так… вдруг тебя снова спасать придётся!
– Не придётся, – помрачнела сестра. – Я теперь учёная.
– Мало ли!
– Ничего не мало. Нечего тебе туда соваться.
– А я соваться и не стану. Как и в прошлый раз, послушаю.
– Прошлый раз тебе, братец, повезло несказанно!.. Второй раз на такую удачу рассчитывать… да и как ты там окажешься? Они под твой отпуск собрание подгадывать не станут!
– А ты сама подгадай, – пришла Феде в голову очередная гениальная идея.
– Это как?
– Да вот так! Так и скажи, имею, мол, сведения чрезвычайной важности, брат мой, дескать, нашёл обходной путь подвалами корпуса до самого государева дворца…
– Хм… попытаюсь. Но ничего не обещаю, запомни!
– Запомню, запомню. Только сделай, не тяни! У тебя связь с ними есть?
– Через Валериана, – покраснела сестра. – А он… он… последнее время он… весьма настойчив, так сказать.
– Этот хлыщ что, тебя поцеловать пытался?! – от всей души возмутился Фёдор.
Вера нервно забарабанила пальцами по жёсткому подлокотнику.
– Пытался, – призналась наконец. – Но мал ты ещё о таких вещах рассуждать!
– Чего это мал?! С Валерьяном этим – фу, гадость!
– Гадость. Так я не целовалась! – оправдывалась сестра. – В общем, попробую. Попытаюсь. Только скажи мне точно, что говорить…
Инструкции Вере они разрабатывали вместе с Петей. Вышло аж три листа. Фёдор почте их не доверил, сестра зашла в корпус сама.
– Что-то зачастила сестрёнка-то, а только гостинцы-то, как я погляжу, не носит? – усмехнулся один из дежурных дядек-фельдфебелей. – То ж разве дело? Господину кадету во младшем возрасте без гостинцев никак!
Гостинцев Вера не носила, и Федя с досадой подумал, что это и впрямь могло вызвать подозрения. Хотя, конечно, с чего бы, но всё-таки…
Вот только со сходкой никак не получалось. Чтобы второй раз удалось бы подслушать – нет, такой удачи не бывает. Федя даже не слишком расстроился, когда сестра сообщила, что собрание таки будет, причём здесь, в Гатчино; кузен Валериан, помыкавшись в Петербурге, перебрался поближе к родственникам, правда, жил всё-таки отдельно, снимая две комнаты у вдовы какого-то генерала.
Вот там-то и собирались сейчас эсдеки, благо вдова, как сообщила Вера, была изрядно глуховата.
«А я опять на рояле играть стану», – заканчивала сестра записку.
Да, тогда уж точно никто ничего не услышит.
…Сходка должна была состояться в пятницу, 27 февраля.
Великий пост тянулся уже две с лишним недели, с 9-го числа, и для кадет это всегда было тяжёлое время, постоянно хотелось есть. Мяса не давали совсем, кормили пустыми щами, приправленными растительным маслом (брр!), грубым чёрным хлебом; сахару и вообще сладостей не давали совсем. Младшему возрасту позволяли раз в неделю рыбу, что было, вообще говоря, некоторым отступлением от строгих, почти монастырских правил; говорили, что этого добились в первый же год совместными усилиями Две Мишени с Ириной Ивановной Шульц.
Фёдор вообще этому удивлялся. Нянюшка умела готовить замечательную постную пищу, ничуть не менее вкусную, чем в обычное время; а вот в корпусе, где обычно кормили очень хорошо… там казалось, что в классах и коридорах слышится одновременно бурчание десятков пустых кадетских желудков.
Но сейчас он про это совсем забыл. Проглатывал скудную пищу, почти не замечая, что же он вообще глотает; время тянулось, словно горячий вар в котле.
Настала пятница, кадет отпускали по домам, Петя Ниткин сумел отпроситься у мамы и тёти Арабеллы остаться ночевать у Фёдора. Вера оделась как на вечеринку; последнюю неделю она старательно создавала себе алиби на сегодняшний вечер. Прикатила её гимназическая подружка в шикарных санях, Вера чмокнула маму, отца и выпорхнула на улицу.
Мама довольно улыбалась, папа хмурился. Фёдор с Петей скромно молчали, потупив взоры, – потому что они-то знали, куда направляется мадемуазель Солонова…
Потом они сидели у Феди в спальне, расстелив на полу огромную карту поля боя и двигая по ней оловянных солдатиков – два больших набора Федя получил после государева смотра, папа подарил. Солдатики были хороши, русская и японская армии, и теперь друзья старались отвлечься от неотвязных мыслей – что-то сумеет выяснить Вера?..
