Юльке стало как-то не по себе. Её всегда учили, что беляков было видимо-невидимо, Антанта им помогала, снабжала всем необходимым, были они сыты, до зубов вооружены, в красивой форме (как она видела в кино), и только потому им, белякам, сперва что-то удавалось захватить. Но потом налетали красные конники, и белые разбегались в ужасе, бросая оружие и сдаваясь в плен.
– Я должна узнать! – вырвалось у Юльки.
– Узнаешь, – посулил Игорь. – Ба расскажет. Она медсестрой прошла – сперва так, а потом как раз с дроздовцами…
Мария Владимировна, словно услыхав, высунулась на крыльцо.
– Будет вам, полуночники, – пожурила она ласково. – Спать пора!
– А… а вы мне расскажете, про Ледовый поход?! – выпалила Юлька.
– Расскажу, – бабушка враз сделалась очень серьёзной. – Всё расскажу, Юленька. Мало нас осталось, кто сам всё видел, а остальные… – Она лишь махнула рукой. – Верят всякой белиберде.
– Историю пишут победители, – с донельзя важным видом обронил Игорёк. И гордо надулся.
Юлька хихикнула.
Они вошли в дом, Мария Владимировна заперла дверь. Из кабинета появился профессор, устало потирая глаза и держа очки в свободной руке.
– Николай Михайлович! А можно спросить? – Сегодня выдался какой-то совершенно особенный день, Юлька набралась храбрости: – Про… про
Игоревы бабушка с дедом обменялись понимающими, хоть и несколько печальными взглядами.
– С ними всё хорошо, милая. – Бабушка обняла Юльку за плечи. – Они уже дома, в своём мире, в своём времени…
Но отчего-то Юля Марии Владимировне не поверила.
Бывшая Дворцовая, а ныне – площадь Карла Маркса была заполнена народом: солдаты в шинелях, моряки в чёрных бушлатах, над плечами блестят штыки винтовок; обыватели в тёмных пальто. Есть и «бывшие» – относительно прилично одетая публика, правда, одежда их утратила лоск, изрядно грязна, перепачкана, кое-где прожжена и порвана. Они работали – убирали сваленные в беспорядке доски разобранных лесов, грузя их на ломовые подводы.
Вершину Александрийского столпа закрывало просторное серое полотно; у подножия поднималась украшенная кумачом трибуна, заботливо прикрытая специальным козырьком от мокрого снега.
Перед трибуной толпа густела, сжималась, напирала на цепь красноармейцев, державшую открытым проезд от только что переименованной Миллионной, ныне – улицы видного борца за свободу тов. Халтурина.
Народ переговаривался вполголоса, дымил цигарками – с табаком стало плоховато, хорошие папиросы пропадали из лавок, и в ход шли самокрутки.
Под трибуной, в самом низу, стояли рядом Ирина Ивановна Шульц и комиссар Михаил Жадов – их «особый батальон» выдвинут был обеспечивать охрану вождей революции, что должны были вот-вот прибыть на большой митинг.
Правда, к самим вождям их не допускали. Непосредственно Ульянова, Троцкого и других охраняли плечистые ребята Благомира Благоева. Молчаливые, спокойные, все как один – на полголовы выше любого в толпе. Вот и сейчас – от двора Капеллы показалась вереница чёрных «руссо-балтов», конфискованных в царском гараже; первый лихо затормозил у самой трибуны, прикрывая мощным кузовом другой, подруливший непосредственно к ступеням.
Из первого выскочили пятеро молодцов Благоева, ни на кого не обращая внимания, рассыпались, держа руки под полами кожаных пальто; из второго меж тем появились все трое «вождей великой революции», как писали газеты: товарищ Ульянов, председатель только что созданного Центрального исполнительного комитета, нового правительства Советской России; товарищ Троцкий, председатель Петросовета; и, наконец, скромно державшийся чуть позади этой пары Благоев, глава чрезвычайной комиссии по борьбе с саботажем и контрреволюцией, а также по-прежнему глава Военного подкомитета Петросовета. Следом, вылезая из других машин, появлялись и остальные: Дзержинский, Зиновьев, Каменев, все, кто ещё не отбыл на Южный фронт.
Толпа встретила своих предводителей овациями. Ирина Ивановна тоже хлопала.
Товарищ Троцкий первым пролез к трибуне, взял в руки рупор.
– Товарищи! Славные бойцы великой революции!.. Приветствую вас на этой площади, некогда – Дворцовой, а теперь – имени всемирно известного вождя и учителя мирового пролетариата, товарища Карла Маркса, основателя коммунистического движения, впервые объяснившего трудовому народу, что же такое этот «коммунизм» и почему к нему надо стремиться, почему именно коммунизм есть светлое будущее человечества!..
Он явно собирался говорить и дальше, но тут решительно вмешался товарищ Ульянов. Властным жестом забрал у слегка оторопевшего Льва Давидовича рупор:
– Спасибо, това
Он сделал паузу, взмахнул рукой. Сделавшаяся знаменитой на весь мир кепка едва не слетела с облысевшего темени.
