В 1921 году в Версале состоялась мирная конференция. По её итогам Россия приобрела-таки Черноморские проливы и распространила свой суверенитет на исторический район Стамбула, коему было возвращено название «Константинополь», а св. София вновь сделалась христианским храмом. После долгих переговоров Турции было позволено сохранить узкую полоску берега в проливе Босфор для «экстерриториального коридора» в остававшиеся турецкими районы Стамбула; в этом коридоре невозможно было устройство каких бы то ни было военных сооружений. С обеих сторон коридор контролировался русскими фортами св. Георгия Победоносца и Архангела Михаила. Россия также получила обширные территории бывшей Турецкой Армении с Трапезундом и Эрзерумом и зону проливов с Мраморным морем.
Ради этого пришлось пойти на уступки в польском вопросе.
Россия соглашалась на создание «ассоциированного с Россией Великого княжества Варшавского», получавшего статус практически полной автономии, с более широкими правами, чем у Финляндии: собственная денежная система, собственная, хоть и ограниченная в численности, армия, своя система управления и таможенная служба, польский как единственный государственный язык. Русский государь сохранял титул «Царя Польского», прибавляя к нему «и великий князь Варшавский» – это давало возможность утверждать, что «Польша» в лице её восточных земель по-прежнему входит в состав Империи. Восточные земли действительно остались в Империи, граница была проложена по линии Млава – Остроленка – Седлец – Ивангород – Холм.
При этом император Александр наотрез отказался обсуждать какую бы то ни было «независимость Финляндии», более того, решительно обрезал финские права и вольности, уничтожив финскую марку, распустив Сейм и разделив бывшее Великое княжество на губернии. Ответом было финское восстание, подавленное в 1922–1923 годах.
В 1924 году, завершив многотрудную свою деятельность, став свидетелем восстановления креста на святой Софии и будучи уже весьма преклонного возраста, император Александр Третий скончался от сердечного приступа.
Начиналась новая эпоха, «ревущие двадцатые», но это уже совсем иная история…»
– Некогда мне болеть да по санаториям прохлаждаться, дорогой Фёдор Алексеевич. Дел-то эвон сколько! Новый завод электродвигателей запускаем, новое фармацевтическое производство, всюду глаз да глаз нужен! Мне уже семьдесят семь, сиднем сядешь – так тут же и помрёшь. А помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела!
Капитан Фёдор Алексеевич Солонов только вздохнул.
Они сидели на веранде обширной дачи, что Онуфриевы возвели на том же месте, где стоял их домик в оставленной реальности, только эта была куда просторнее.
– Хорошо у вас тут, Мария Владимировна! Всем места хватает!
– Конечно, Ирина Ивановна, дорогая. Место нужно, пусть Игорьку с Юленькой достанется. Глядишь, и правнуков ещё понянчить успеем. – Мария Владимировна вместе с Ириной Ивановной Шульц вышла на залитую солнцем веранду. – Вот честное слово, милая, как сюда перебрались, так и тут болеть перестало и там больше не ноет. Чудеса, да и только! А ваши-то детки как?
– Да всё хорошо, спасибо Николаю Михайловичу за лекарства, скарлатину победили, теперь бегают, только успевай следить. В Глухово бы поехать с ними, да как корпус оставить? Государь строго велел «полную славу его восстановить», а теперь ещё и танки, все кадеты с ума по ним посходили, и Константин мой Сергеевич с ними! Танкодром строит, можете себе представить?
– Танкодром?! Так, я это должен увидеть!
– А вы, господин капитан, должны не по стройкам мотаться, а готовиться к экзаменам в Академии!
– Ну Ирина Ивановна, ну пожалуйста!..
– По-том! – железным голосом отрезала госпожа Шульц. – Вот сдадите экзамены, господин капитан, тогда и приезжайте. Лизу с собой возьмите и Петю с Зиной… Так, чего покраснели?
– Так мы с Лизаветой того… Ждём…
– Поздравляю, дорогой мой!.. Нечего, нечего, всё будет хорошо. Мария Владимировна, а Игорь с Юлей где же?
– На взморье пошли, дело молодое, надеюсь, к ужину вернутся. Игорь по осени уже в Политехнический зачисляться будет, экстерном за последний год всё сдал.
– А Юля?
– Думает ещё пока. Может, врачом, может, ещё куда. Теперь-то запретов нет.
– А у мамы её как дела? Прижилась в конце-то концов?
– Прижилась, хоть и нелегко. Вот, свою проектную контору открыла, и клиенты идут. Сперва-то косились, видано ли, женщина-архитектор! Но ничего, мы с Николай Михайловичем моим помогли чуть-чуть, а потом и дело пошло. Да, Ирина Ивановна… я тут хотела вам кое-что сказать…
– Да, Мария Владимировна?
– Я когда-то давно обещала Юле нашей раскопать её родословную. И… раскопала.
– Так это же хорошо! Что вас смущает, дорогая моя?
– Ирина Ивановна… я вот почему-то Юле так и не сказала. Не смогла. А вам скажу. Потому что это и ваша история.
Ирина Ивановна отчего-то схватила старую женщину за руку, сжала.
