Все же стоящие здесь люди были страха и трепета исполнены, и слезы текли у них из очей.
А около боярина князя Василия Ивановича Шуйского было поставлено множество стрельцов с множеством оружия, а также множество панов литовских и черкасов с копьями и с саблями, также и по всему городу все стрельцы были вооружены, будто на битву, и все видящие это страха и ужаса исполнились. Но человеколюбивый творец наш и создатель не позволил тому случиться и пожалел свое создание, желая тем страстотерпцем спасти от разорения невесту свою — церковь, и за страдания, принятые им за правду, прославить его и поставить над всеми, как сам Господь сказал своими праведными устами: «Прославляющих меня прославлю». И избавил того великого боярина от неправедного меча, поднятого на него законопреступником, и спас его от неповинной смерти, удержав змея, готового схватить его отверстой пастью. И он лишь повелел того названного выше боярина князя Василия Ивановича и его родных братьев князя Дмитрия и князя Ивана Васильевичей Шуйских по разным дальним городам разослать в заточение, а их дома и имущество повелел разграбить. И в том заточении великие бояре пробыли полгода, а пострадали за любовь к Христу, за истинную православную христианскую веру.
А июля в 18 день, в четверг, в Москву приехала царица инокиня Марфа Федоровна, и бояре Московского государства встретили ее с честью, и сам тот Гришка Отрепьев был с ними. И после, видя того боярина Василия Ивановича Шуйского мужественное дерзновение и распалясь духовным огнем и сердечным желанием и стараясь не уступить ему в смелости, многие из христоименитых иноков, желающих умереть за истинную христианскую веру и за благочестие, по действию Святого духа сердечными очами своими увидели, что Гришка Отрепьев — еретик и законопреступник, и начали, будто трубы, громогласно кричать при стечении народа и обличать его проклятую ересь, так говоря: «О, мужи, московские люди и множество всех православных христиан! Сущую истину говорим вам, что царь, ныне царствующий на Москве,— не царь, не сын царя, но законопреступник и расстрига, проклятый еретик, которого прежде в святой соборной и апостольской церкви Пречистой Богородицы честного и славного ее Успения все проклинали как Гришку Отрепьева».
А он, жестокосердный, распалялся злым огнем ярости по наваждению сатаны и хотел их погубить, и приказал их схватить и многим разным мукам предать их, и многих повелел затворить в темницы в дальних сторонах Российской области и заковать их в железо, а иных казнить без пощады. И наполнил сердца людей страхом и трепетом, так что и те, кто давно знал его, не могли на него глаз поднять, не то что его обличать.
И вскоре, в том же 113 [1605] году, июля в 1 день, в воскресенье, воцарился проклинаемый всеми и начал православному христианству в царствующем граде многое зло творить. И так отпал от православной веры, окаянный законопреступник, сатанин угодник и предтеча, что и сам образ Божий поругал и алтари Божьих церквей хотел разорить, и монастыри и иноческие жилища разрушить, и сравнять православную христианскую веру с отпадшей верой, и вместо Божьих церквей построить костелы. И начал жить, как и прочие еретики других народов, и хотел заставить православных христиан поклоняться идолам, и многих юных монахинь осквернил, многих отроков и девиц растлил, и среди людей начался великий плач и рыдание, ибо никогда еще не было такой беды.
И в этой короткой жизни он устроил себе потеху, а для своей будущей жизни — знамение вечного своего жилища, которого ни в Российском государстве, ни в иных, кроме подземного, никто на свете не видел: огромный ад с тремя главами. И с обеих сторон прикрепил к его челюстям медные колокольцы, и когда он раздвигает свои челюсти, изнутри его на всех стоящих рядом пышет пламенем и громкие звуки раздаются из его гортани, и имеет зубы и когти, готовые схватить, а из ушей его также вырывается пламя. И поставил его проклятый Расстрига напротив своих палат на Москве-реке себе на обличение, чтобы ему из высочайшего своего дворца смотреть на него и быть готовым вселиться в него на бесконечные века вместе со своими единомышленниками.
И взял себе в жены из великой Литовской земли лютеранку их басурманской веры, так же, как и он, наученную злу и колдовской премудрости, дочь некоего сандомир-ского пана Юрия Мнишека, девицу именем Марину. И с ней, оставя свои имения в люторской области, пришел в Российское государство и отец ее, пан Юрий, и с ним много иных великих панов. И тот окаянный законопреступник женился в 114 [1606] году, месяца мая в 8 день, в четверг, в праздник святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, накануне пятницы и накануне памяти чудотворца Николы. И сразу после свадьбы Расстрига поднял великую бурю и начал гонение на христиан, и изменил христианской вере, и по римскому обычаю начал соблюдать субботний пост, как обещал римскому папе, а в среду и в пятницу стал есть говядину и прочую нечистую пищу.
