И задумал тот окаянный гонитель со своими злыми советниками перебить бояр и гостей и всех православных христиан мая в 18 день в воскресенье. О, худо было нам в 114(1606] году, месяца мая в 18 день, в воскресенье, в день Христова Вознесения! Хотел он, зломысленный волк жестокий и немилостивый, как Фока Мучитель и Константин Мотылоименный и Юлиан Отступник или как фараон на израильский народ, наточить меч, чтобы изрубить без остатка нас, православных христиан, и без всякой вины кровь нашу пролить, чтобы превратить тот радостный день Христова Воскресения в день скорби.
И он хотел святые места осквернить, а монастыри превратить в жилища нечестивых, а юных иноков и инокинь по своему злому замыслу хотел, окаянный, женить, а инокинь выдавать замуж, а тех иноков и инокинь, кто не захочет снять с себя ангельский образ и не желает прелестей здешней быстротекущей жизни, казнить мечом. И все это зло окаянный замыслил сотворить в воскресенье и наводнить Московское государство погаными иноверцами — литовцами, евреями и поляками и иными скверными, так что русские люди среди них мало будут заметны. И с теми злыми советниками собирался все это зло учинить в воскресенье.
Но изначала сотворивший нас, своих рабов, Владыка, Творец и Создатель наш, не забыл, что обещал нам, и утер наши слезы, и не позволил злому зверю поедать овец своего избранного стада, и не дал превратить дни своего три-дневного Воскресения в оскорбление верным своим рабам, но его, злого змея, разевающего пасть, чтобы проглотить нас, излюбленный им субботний день превратил в день вечной погибели и в день безутешного плача и рыдания в нескончаемые века. И направил Господь Бог свой острый меч на его шею и на его советников, окаянных нечестивцев, по словам писания: «Копающий яму сам в нее попадет». А тот окаянный законопреступник, захотевший жить в древней злобе, в мерзости запустения, на лоне у возгордившегося сатаны, а еще более — следуя своему предшественнику Иуде, намереваясь в адовых безднах превзойти самого сатану, именовал себя не только царем, но и непобедимым цесарем и вскоре всей краткой славы мира сего лишил себя, со всякими муками злосмрадную свою душу изверг из злосмрадного своего тела.
В десятый день после своей свадьбы, 114 [1606] года, месяца мая в 16 день, на четвертой неделе после Христовой Пасхи, в субботу, он был убит мечами и прочим оружием, по земле выволочен из высочайших светлейших своих чертогов руками многих человек, которым прежде на него живого и взглянуть было нельзя, не то что прикоснуться к нему. И так был выброшен из крепости и брошен на торжище, всеми проклинаемый и попираемый и всеми всяким образом оскверняемый за его злобный и жестокий нрав. И невидимой своей силой Творец-избавитель наш в одночасье победил и советников его, великое множество упомянутых выше злохитренных нечестивцев. А русские люди, отчаявшиеся и безоружные, с Божьей помощью их смертоносное оружие у них отняли и их, вооруженных, победили. И столько их, нечестивых, в тот субботний день погибло, что по всем улицам великого града Москвы из-за их трупов нельзя было пройти. А нас, грешных рабов своих, избавил от той великой, убивающей душу смертоносной язвы.
И три дня пролежал на торжище труп окаянного богоборца, и всякий смотрел на нечистый его труп, никем не покрытый, нагой, каким вышел из чрева матери своей. И идолы, которым он поклонялся, но никак ему не помогли, были положены ему на грудь. А по прошествии трех дней окаянный был выброшен из города в поле. И на его труп, выброшенный на позор, не только людям было противно смотреть, но и сама земля, из которой он был взят, гнушалась им. И мы видели все это, и каждый себе говорил: «О, злое дело: родился, просветился святым крещением и назвался сыном света, а ныне сам захотел стать сыном погибели!»
И когда он лежал в поле, многие люди слышали в полночь и до самых петухов громкие вопли и бубны и свирели и прочие бесовские игрища над его телом: так сатана радовался приходу своего слуги. Ох, так тяжело проклятие на тебе, окаянном, что и земля гнушается принять в себя твое проклятое еретическое тело, и воздух начал смрадом дышать, а облака не дали дождя, не желая омывать его окаянного тела, и солнце не согревало земли, морозы ударили и лишили нас пшеничных колосьев, пока его смрадное тело лежало на земле.
