Василий, который после других был над нами царем и некогда до своего правления лжесвидетельствовал из-за страха перед убийцей о смерти св. младенца, потом сам же во время своего царствования был виновником обретения его мощей и, вынув их из-под земли, из-под земного спуда, из места изгнания перенес в царствующий город, истинное того отечество,— и не так бесславно, как совершилось при мучителе его страдание и погребение, но весьма торжественно и с многою честью, как подобало святым. Первосвятитель Гермоген, великий патриарх всей России, со всем собором следуя за иконами на встречу нового мученика, а также и царь во всей своей славе, а за ним в порядке и все его вельможи, потом бесчисленное множество народа, обоего пола, старые люди и молодые, мужчины и женщины с младенцами,— такой встречей почтили страстотерпца и нового мученика. Царь с подчиненными, встречая царя, убитого из зависти к царству, как нового Глеба Владимировича,— ибо оба в различном возрасте из-за одной причины, из зависти к царству, приняли горькую смерть,— этот от брата, а тот от раба,— при встрече испускали различные соответствующие возгласы, восклицая: как поневоле, из-за убийцы, мы не удостоились присутствовать при твоем погребении, хотя сердца наши тогда и были снедаемы тайною болью, так теперь все мы свободно и по своей воле встречаем тебя; после смерти твоего мучителя ты, по воле благого Бога, удостоил нас, чрез перенесение мощей, своего возвращения к нам и пришел к нам, чтобы мы этой встречей, как следует, дополнили твое,— наш новый страдалец, младенец-мученик, сотворивший дивное чудо в наши дни,— достохвальное погребение. Итак, иди, незлобивый, невинный, принесший себя в жертву Богу, не познавший греха! Возвратись, приди к своим, и свои примут тебя, ибо вот мы теперь по желанию с любовью встречаем тебя, радуясь тому, что ты не оставил нас сиротами, и плача о том, что из-за страха перед твоим губителем не удостоились быть очевидцами твоего страдальческого погребения! Тогда мы закованы были как бы в адские узы, а теперь при встрече, опять обратив лица к городу, следуем за твоими мощами! Это вмени нам взамен того, что мы по нужде из-за страха не удостоились быть на твоем погребении,— сегодняшним восполни наши недостатки!
Он же, незлобивый, так как младенцам свойственен незлобивый нрав, как бы послушно и скоро склонившись душою к молитве своих рабов, дойдя до общего, удобного для погребения места, где были положены его предки, а именно — храма преславного в чудесах архангела Михаила, где вместе, в недалеком друг от друга расстоянии расположенные, погребены были тела его бывших правителями сродников,— встал, увенчанный за победу, на богом уготованном для него месте, как утренняя звезда на востоке, от запада пришедшая. И положен был выше земного праха, обагренный своей честной, добропобедной кровью, готовый к суду, той кровью обличающий своих врагов: во-первых, самого убийцу, потом тех, которые присвоили себе его святое и несравнимое имя, и всех, вместе с прочими разоривших его царство. Ибо пятнадцать лет прошло со времени его смерти до его возвращения в отечество; после своего страдания он там был в земле, и за такое время тление не смело прикоснуться и к его — святого младенца — одеждам, и к его освященному телу, кроме взятой тлением части его по общему закону, как некогда огонь печи устыдился трех отроков. Что может быть достовернее — для суждения о невинности убитого и о зависти убившего — источаемых им при этом чудес?
