Прочитав сообщение, я некоторое время сидел неподвижно, пытаясь сообразить, что мне делать дальше и за что хвататься в первую очередь. Заманчивые перспективы, маячившие за сухими строками отчета каперанга Юхансона, омрачались тем, что все они требовали времени на воплощение в жизнь, причем в некоторых случаях времени значительного. У меня же этот ресурс находился в перманентном дефиците. Я чувствовал всеми возможными частями тела, что где-то совсем рядом против меня затевается какая-то грандиозная пакость. Ну, не то чтобы против меня лично, но моей скромной персоне в этих злодейских планах место тоже наверняка нашлось, причем довольно значительное. Я не сомневался, что источник грядущих неприятностей находится в системе Лакайль, но помнил и о том, что у меня хватает и других недоброжелателей, если не сказать врагов. Куда-то в неизвестность канули революционеры с Индейца-3, нехотя отпущенные нами в обмен на бескровную сдачу кораблей и другого военного имущества. В Солнечной системе копил злобу адмирал Феррейра, а на Чиире точил на меня зуб временно притихший Шкрил с группой единомышленников, мечтая разорвать союз джангров с людьми и самому рулить возрождаемой Меритократией. Ну и, естественно, удравший на своем малом разведчике полковник Левски, который тоже вряд ли испытывал к лейтенанту Чехову теплые чувства. Все эти люди и джангры могли в любой момент выскочить на сцену, как спрятанный в красивой коробочке дурацкий клоун на пружинке, и со злорадной ухмылкой начать пихать палки в колеса моим планам.
Если сосчитать все враждебные нам силы в пространстве бывшей империи, то флот СГЛД, даже вместе с кораблями Ямады выглядел откровенно слабо. Мне срочно требовалось как-то компенсировать эту слабость, иначе соблазн отобрать у нас все то, что мы нашли, очень быстро заставит наших врагов развернуть активные действия. Что-то зацепило меня в докладе Юхансона, но пока я не мог понять, что именно. Наибольшее разочарование я испытал, читая про две с лишним тысячи ракет «Смахт-Л», пылившихся на законсервированном складе джангров. Я ни разу не видел линкоры джангров в бою, но подозревал, что это была очень серьезная сила. К сожалению, их тяжелые ракеты наши корабли использовать не могли, по крайней мере, без серьезной модернизации, провести которую в наших условиях не представлялось возможным. Но почему-то мои мысли постоянно возвращались к этому пункту доклада. Зная себя, я не пытался отбросить их, позволяя мозгу крутить проблему в голове и рассматривать ее с разных сторон.
В конце концов, голова моя стала совершенно чугунной, и я решил, что сегодня, видимо, ничего уже не придумаю. Проглотив легкий ужин, я отправился спать. Как оказалось, это решение было абсолютно правильным. Проснувшись, я уже знал, в каком качестве мне пригодится грозное оружие разгромленных союзников.
