– Хорошо… Значит, все готово, – туманно ответил Хагир, о чем-то серьезно раздумывая.
– И что же готово? – недоуменно взглянул на него Торин. Эта часть плана Первого вождя прошла мимо него.
– Торин, это строжайшая тайна, и, надеюсь, тебе не стоит объяснять, что ее выдача грозит смертью?
– Не стоит, – согласился гном.
– Я планирую… Нет, не так. Я
– Прости, Хагир, не совсем понял…
– Я собираюсь обрушить камень скал вокруг Тэроса в Ледяные пропасти, чтобы сделать невозможными все подходы к городу, – раздраженно пояснил старик. – Что здесь непонятного?
– Мудро, – нахмурился Торин. – Но уверен ли ты, что сам город устоит?
– Все проверено.
– А что это с моим креслом? – спросил Сиург.
– Да что вы все привязались к этому бансротовому креслу?!! – в ярости взревел Хагир.
– Кто «все»? – поинтересовался Сиург.
– Не важно. Лучше вернемся к нашему разговору… – Хагир заставил себя не думать об этом треклятом кресле, будь оно неладно! Надо будет его сжечь потом или в пропасть сбросить. Первый вождь не знал, почему оно его так сейчас раздражает. – Все продумано. Причем задолго до меня. Древние Вожди оставили нам, своим потомкам и последователям, последнее средство. Тэрос станет недосягаемым пиком для демонов – все подступы будут уничтожены… останутся лишь тракт Ктуорна и тракт Хор-Тарнаг на Ахан.
– Значит, нужно ждать лишь двух ударов: главного с тракта и из глубинных тоннелей?
– Верно, но еще нужно будет перекрыть доступ к Замар-Гелат.[37] Застава «Коготь» должна быть готова.
– Хагир, ты уверен, что Дарвуса Темного не пройдут?
– Уверен. Доспехи Дрикха защитят Наследника. Но нужно его предупредить.
– Но почему десять кругов? Почему не сейчас? Зачем им столько ждать – за три сотни дней мы успели бы стянуть всех способных держать топоры гномов, если бы они, конечно, пожелали сражаться…
– Да, это очень странно, – согласился Торин.
– Я полагаю, что они планируют начать атаку после большого ритуала Шипящих Лезвий, – предположил мастер-демонолог. – К’Талкх в этот день особенно силен.
– Ясно. Значит, нужно направить двух посланников: в Ахан и «Коготь», – подвел итог Торин. – И ждать… ждать… ждать…
Хагир и Сиург молча кивнули.
В самом центре столицы располагался большой старый парк, обнесенный крепкой узорчатой решеткой. Железные лилии венчали ее прутья, а наглый плющ разросся так, что не было возможности ничего разглядеть за этой темно-зеленой завесой. Кованые ворота выходили на Соборную площадь, и сейчас стражники суетливо открывали их, давая возможность проехать красивой карете с гербами кого-то из благородных семейств королевства.
Карета проехала по широкой аллее, обрамленной старыми разлапистыми вязами, и остановилась близ огромного здания. Высокие этажи уходили вверх; на парк и город смотрели ажурные витражные окна, а по углам возвышались могучие башни с вытянутыми конусообразными крышами из синей черепицы. Множество навесных башенок поменьше выступали то здесь, то там на главном здании, будто тяжелые виноградные гроздья. Шпили цепляли небо, и на них развевались сине-алые флаги. Были здесь золоченые лилии и грозные скалящиеся львы.
Это был королевский дворец Асхиитар, величественно возвышающийся над остальным Гортеном. Был он построен еще в те далекие времена, когда на Срединных равнинах жили орки, а войска Темной Империи переходили Илдер и Диасеру, всей мощью своих легионов наваливаясь на северных мятежников, посмевших воспротивиться Императорскому Венцу. Но то время уже почти позабыто, теперь же Асхиитар являлся центром и сердцем королевства Ронстрад, бьющимся в балах, монарших заботах, великих указах и советах.
Восемь тонких колонн, похожих на стройных дев, поддерживали ажурные балконы, высокая двустворчатая дверь напоминала ворота, а два могучих гвардейца в полном облачении, стоящих подле нее, могли испугать кого угодно – такой у них был грозный и безжалостный вид. Гвардейцы Его величества славились тем, что мимо них не проскользнет ни маленькая мышь, ни огромный тролль, если у них нет бумаги, подписанной самим королем. Но сегодня они пропускали во дворец всех, кто подъезжал к парадному входу. Бал – что поделаешь!
Соскочивший с запяток кареты молодой лакей в желто-зеленой ливрее поспешил услужливо спустить двухступенчатую лесенку и отворить дверцу. Из кареты вышел немолодой дворянин в длинном темно-зеленом камзоле и нежно-песчаном плаще. Он вел под руку молодую даму, облаченную в синее платье с длинным струящимся шлейфом.
