Генерал с Сарой забрались на задние сиденья Хамви, на котором сюда прибыли Габриэла и Айзек. Джон подумал было тоже пропихнуться туда же, назад, не желая пропустить какой-нибудь важный разговор, который мог у них состояться по пути на базу, но потом передумал. Джейд и Антон обменялись безмолвными взглядами. К настоящему времени Джон всегда мог заметить, когда они безмолвно переговаривались друг с другом с помощью своих горловых микрофонов. «Мы поедем вместе с ящиком», сказал Антон. Специалисты закинули за спину свои лазерные винтовки, а затем легкими, плавными движениями запрыгнули на платформу грузовика. Движения Джейд были настолько изящны, что казалось совершенно закономерным и логичным ее умение внезапно исчезать, словно смываясь в тумане, когда она бросалась бежать или прыгала, причем быстрее, чем был способен засечь это человеческий глаз. Когда же это делал Антон, то это выглядело по-своему еще более впечатляюще — не потому, что он был таким же быстрым, как Джейд. Нет, он чуть отставал от нее. А потому, что такая скорость, тщательность и точность казались неестественными для такого большого, громадного мужчины.
Джон последовал за Антоном и Джейд, которые помогли ему взобраться без особых усилий, каждый протянув ему руку. Все трое уселись в передней части платформы, прислонившись спинами к кабине водителя и вытянув ноги, с оружием наготове. Хамви с генералом Коннором и другими завелся. Оставив позади себя все другие машины и бойцов сторожить Геркулес и «Блэк Хоук», Хамви выехал с полосы, сопровождаемый грузовиком с Джоном и Специалистами сзади, а затем и вторым грузовиком с платформой — на нее забралась часть испанцев и канадцев. А затем и еще один Хамви. И эти четыре машины двинулись колонной по пыльным, ухабистым и заваленным кучей препятствий дорогам.
Джейд сидела в середине, Джон старался не прижиматься слишком близко к ней, он был доволен тем, что едет рядом с ней, но все же чувствовал себя в связи с этим неловко. «Так…», сказал он. «И что будем делать теперь?»
«Не думаю, что у генерала Коннора есть из чего выбирать», сказала Джейд. «Может быть, это очень неприятно, но ему придется применить оставшихся Терминаторов». Она имела в виду тех, которых они захватили в Колорадо, тех Т-799 и Т-800, которые еще не «родились» и не вылупились из своих капсул.
«Я тоже так думаю».
«У него почти не осталось бойцов-людей. Ему придется положиться на машины».
«Некоторым это не понравится».
«Знаю, Джон. Я понимаю, что они чувствуют. О, как я это понимаю».
«Тогда, в 1994 году», сказал Джон, «мы уничтожили Терминатора, которого отправил к нам генерал. Мы хотели совсем избавиться от любых технологий, которые могут быть использованы для разработки Скайнета. Микросхема в его голове могла быть использована для чего-нибудь подобного. Мне этого очень не хотелось, но это было правильное решение. Чип мог попасть не в те руки. Но я знаю, что Розанна Монк все равно изобрела Скайнет — в вашем мире…»
«Но ты ведь должен же был попытаться предотвратить это?»
«Нам
«Полагаю, ты должен ему доверять. Он же
«Он — я, но после столь многого пережитого. Я и другим тоже доверяю, например Габриэле. Но что произойдет после них, когда их не станет? Кто-нибудь сможет воспользоваться ею не так, как должно. Думаю, никогда нельзя быть уверенным в том, что они так не поступят, но мы должны будем как можно сильнее затруднить это сделать».
«Ты хочешь уничтожить Терминаторов
«Не знаю. Я этого не говорил». Он попытался сосредоточиться. «Но если мы продолжим использовать машины Скайнета, где же будет конец этому? Вполне возможно, что когда-нибудь в будущем кто-нибудь сможет снова построить Скайнет».
Он знал, что в этом мире все было по-другому. В 1994 году Большой Джон и Сара не напали на Кибердайн; они бежали в Аргентину, не уничтожив Т-1000, и они взяли с собой Т-800. Они пользовались его услугами, пока он не был уничтожен в бою. У генерала Коннора уже имелся такой опыт. Исходя из
«Ты прав», сказала Джейд, к его удивлению. «Мы должны здесь подвести черту».
«Да, но как?»
«Возможно, полностью верного ответа и нет, но черту все равно
Это его не очень удовлетворило. «Я подумаю об этом», сказал он. «Но не уверен, станет ли меня кто-нибудь слушать».
«Может станут, а может и нет. Меня интересует, что думаешь ты».