Когда добры молодцы, довольные, умотали, мы с Димкой шарахнули по первое число. Картина, которую он разрисовал, выглядела очень красочно. За часа полтора, что мы ждали ребят, там все передрались и залечивали фингалы.
– Похоже, не иначе как Мамай прошел. Все столы перевернуты, битая посуда, жрачка на полу валяется. Старпомша хорошо схлопотала, вся рожа разбита и в салате, собирает узлы с тряпьем. Муж Нины Васильевны все ее барахло выкидывает на улицу. Они как моих бойцов узрели, стали тикать и прятаться. Решили, что мы их добивать пришли. Вашего старпома, словно ветром сдуло, нигде не было.
– Не мой это старпом, случайно познакомились, он тогда в свой первый рейс уходил, а я еще в институте училась. Он так, по-тихому исчез, я давно забыла, проехали.
Когда возвращались домой, всю дорогу Димка, смеясь, повторял:
– Вот на свадьбе погуляли так погуляли.
Но мне было не до смеха. Как маме и бабушке объяснить, что их любимой Нины Васильевны больше у нас ноги не будет.
– Что так поздно? Хорошая свадьба, повеселились? – любопытство раздирало бабку. Мама не отставала, сыпала вопросами: как то, как это, как невеста, жених, стол? А гости?
Бедные мои две родные души, я догадывалась, что их больше всего интересует. Видно, сговорились с медсестрой на свадьбе меня сосватать. Теперь ждут результат. Как им все объяснить помягче, но обязательно правду сказать. Иначе опять припрется сюда эта сводня, я не выдержу, спущу ее с лестницы. Хорошо еще Алки нет, она теперь ночует в своей новой однокомнатной квартирке.
Первой не выдержала бабка:
– Олька, так ты пьяная! От тебя разит, как от грузчика. Сколько ты там выпила? Что люди подумают? Неужели надо было так напиваться?
– Бабуля, не волнуйтесь, я совсем немного коньячку выпила. Что вы на меня уставились, хотите правду, или чтобы я вам наплела три короба вранья? Ну? Ваше решение, члены комиссии по помилованию! Значит, правду? Готовьте валерьянку, дамы!
Я смотрела на этих измученных суровой жизнью родных моих женщин, еле сдерживая желание самой разрыдаться. Но нужно, наконец, сказать им всю правду. Они стояли передо мной, как сестры-близнецы, в одинаковых ночных рубашках, сгорбленные, седые, давно желающие, чтобы их внучка и дочь обрела желанное всеми женщинами счастье. Я это читала в их глазах. Они ведь все сделали для этого. Своими жизнями пожертвовали ради нас с Алкой. Только вот для нас счастья на этой земле пока не находится. Они думают, что мы с Алкой капризные, сами не знаем, чего хотим. Бедные мои, да разве мы откажемся от этого мифического счастья, если встретим его на своем пути. И ничего из себя не воображаем, как они думают. Просто не можем мириться с наглостью и ложью, такими вот уродились и вами же воспитались. В вас мы пошли, госпожи Приходченко.
Я остановилась, меня начал бить нервный озноб, глубоко вздохнула и сказала: хотите правды – слушайте:
– Мы с Димкой прикатили туда к двум часам. О, Оленька приехала! С вас тост за молодых. Пирог очень вкусный. Этим пирогом и подавилась, чуть зуб не сломала. Они внутрь его монету, пятнадцать копеек, упрятали, я и надкусила. Теперь к врачу придется пойти. Говорят, хорошая примета, замуж скоро выйду.
Лица моих измученных болезнями старушек просветлели.
– Ну и? – обе в один голос с надеждой.
– Ну и ничего. Для меня жениха припасли Володеньку, любовника жены старпома, того, что настоящий отец старпомовской дочки. Мои родные, очень прошу, успокойтесь и не сватайте меня за разных подонков. Сама в своей жизни разберусь, не маленькая. Нине Васильевне больше нечего делать в нашем доме. Найду для вас другую медсестру. Бабуля, не вздумай эту тварь тайно приглашать. Все. На сегодня хватит, завтра буду отсыпаться, рано не будите.
Уснуть долго я не могла. Мутило, несколько раз пришлось стоять на коленках, обнимая унитаз. Трещала безумно голова. Закутавшись в плед, я сидела на балконе, курила и представляла, как в том же дворе на Ближних мельницах, в этих задрипанных хибарках несколько лет назад тоже гуляли свадьбу, женихом был старпом, а невестой Светка с пузом. А я, наивная дуреха, горевала от разлуки, вот так же сидела на балконе и тянула сигарету за сигаретой.
Неужели на всем белом свете нет достойного мужчины, который меня по-настоящему полюбит? Все мои подружки до единой повыскакивали замуж, родили детей, Лилька Гуревич вон даже в далекой Австралии. Выйти замуж для приличия, а потом разойтись? Кому нужны эти приличия? Хоть завтра могу за Юру Воронюка – главный инженер треста, всем нравится, старше меня на двенадцать лет, представительный мужчина. Десять лет как сватается. Каждые полгода яки ясно солнышко появляется на горизонте, один вопрос: созрела, барышня? Со всеми праздниками поздравляет. Обещает, как распишемся, уедем за границу, строить очередной Асуанский канал, или на стройку социализма с коммунизмом, их много развернулось от Одессы до Дальнего Востока, выбирай любую. Тоже, наверное, страдает, но помочь не могу. Не люблю. Нет, я на это не пойду. Я сама любить хочу. Тяжело ждать, устала, но я надеюсь дождаться.
