Руки, словно не знают нежности. Это не ласка. Это желание сростись. Уткнулся носом в ямку, сзади на шее, вбирая в себя свежий запах волос.
Наваждение, моё наслаждение …
Всхлип-стон от неё …
Мой тихий торжествующий от того, что она сдалась.
Быстро поднял ткань юбки … моя девочка уже влажная, уже готова. Ввёл в неё пальцы, с горячечным удовольствием наслаждаясь её движениями на встречу, с собственной болью в паху.
Покусывая, оттягивая сладкую кожу на загривке, тут же зализывая укусы наслаждаясь вкусом кожи и её удовольствием.
К стонам и всхлипам добавилось тихое, неудовлетворённое поскуливание. Убрал руку лишь на мгновенье, подхватил сладкую на руки, буквально повесив её, такую поддатливую на бок кресла. Тело обвило спинку, одну ногу девушки я приподнял, согнув в колене, закинул на подлокотник. Рукой обвил живот и вошёл, просто сдвинув бельё.
Насаживая её на себя, сходил с ума от ощущений. Никаких мыслей, одни инстинкты. Наслаждаясь каждым толчком, сдерживал желание кончить.
Потянулся, поворачивая лицом к себе, целуя солёные … солёные? губы … Что я делаю? Демоны! Она плакала, а я вместо разговора веду себя как животное!
Продолжая целовать любимую, рукой с живота скользнул вниз, помочь дойти до разрядки. Несколько толчков и почувствовал сводящие с ума сокращения девушки вокруг члена. Теперь кончил и я.
Оправив на нас одежду, усадил свою девочки на колени, теперь уже с нежностью гладя по мягким волосам, прильнувшую к моей груди головку.
- Это не нормально… — тихо сказала она. Не хочу говорить. Да и нечего. — Не нормально, что все наши попытки поговорить сводятся к сексу. Как мне теперь с тобой ругаться?
- Нечего нам ругаться. У нас всё хорошо. Ты плакала?
- Нет.
- Не ври. Объясни, почему ты плакала. Пожалуйста.
- Не стоит, Роберт. Это правда глупость, нечего и говорить.
- И всё же? Мне важно знать.
- Создатель! — Недовольно заворочалась она. — Да бывает просто так с женщинами. Навалилось всё сразу. Нервы … одно, другое на третье, как-то всё сразу … Перенервничала.
- Это … норма? — Никогда мне не понять женщин.
- Не то, чтобы норма. Когда всё спокойно я не плачу. Но в последние месяцы мою жизнь нельзя назвать спокойной. Вот и сорвалась. Но мужчин это не должно касаться. Тебе следовало бы сделать вид, что ты не заметил.
- Вот уж глупости! — Хохотнул в ответ. — Моя женщина здесь льёт воду, а мне сделать вид, что я ничего не замечаю? Когда мог бы предотвратить или защитить? — Кажется мне, что созрело ещё одно правило. — Нет. У нас так не будет. Помнишь, я просил тебя быть откровенной в делах спальни? — Кивнула, а я продолжил. — Есть ещё условие, — я должен знать, если ты плачешь. Не должно быть никаких тихих обид, слёз украдкой. Если хочешь плакать, — будешь плакать со мной.
-Роберт! Ну нет! Это слишком для меня! Ты слышал что-то о личных границах? Когда есть что-то, что тебя не касается? — Даже оторвала голову и с возмущением уставилась на меня.
Смотрю в эти невероятные глаза, даже не пытаясь скрывать восхищения.
- Ты знаешь, как прекрасна?
- Что, прости?
- Ты очень красивая. Это потрясающее чувство, видеть тебя на публике, — такую сдержанную, интеллигентную и утончённую. Знаешь, о чём я думаю в этот момент?
- Почему-то мне кажется, что не о светских беседах.
- Конечно. Я думаю о том, точнее вспоминаю, как ночью ты извиваешься подо мной или на мне, как тебя трясёт, когда ты кончаешь, как кричишь на весь дом, как …
- Роберт, прошу тебя … Я умоляю, не надо. Такие разговоры, они … это слишком!
- А знаешь ли ты, как прекрасна, когда смеёшься? Когда мы наедине, или когда ты вдвоём с Лифиссой и ты думаешь, что никто не видит? Как заразителен твой смех, как светятся глаза?
Она смотрела на меня, борясь с желанием сбежать от таких откровений.
- Но больше всего я люблю тебя, когда ты решительна. Вот как сейчас, когда попыталась выпрыгнуть из кресла. Ты не представляешь, как демонски сексуально выглядишь в этот момент. Не могу подобрать слов, я не мастак комплиментов … ты просто невероятная.
- Роберт, я… — начала, но передумала. — Спасибо. Я ещё хотела сказать, этот человек, твой друг, который приходил сегодня …
- Он мне не друг. Приятель, знакомый. Мы однокашники, в академии вместе учились. Но не друзья. — Говорю, любуясь её смущением.
- Хорошо, твой приятель. Он ментальничал. Я не сориентировалась во время. В слишком расстроенных чувствах была. Я почувствовала что-то странное, там, внизу. Словно разум погас … Я не могу это объяснить. Никогда не сталкивалась с менталистами, но это … это было жутко … тело, как не моё … И меня так потянуло к нему… — эти глаза стали стеклянными от собравшихся слёз. Всхлип, и они потекли по щекам.
Собирая капли губами, усыпая лицо поцелуями, я услышал:
- Ну вот, говоришь плакать с тобой, а сам не даешь даже нормально порыдать. — Не то упрёк, не то благодарность.
- Я сейчас внезапно понял, что у меня непереносимость женских слёз.
- Ты не злишься?
- Конечно злюсь. Но не на тебя же. Хотя и немного на тебя, за то, что не умеешь ставить защиту. Но это поправимо. Мэтью я уже предупредил …
- Так ты понял?