Незваный гость без лишних слов оттолкнул костыль, а деду по лбу кулаком двинул.
Только пятки мелькнули.
Вот тут я по-настоящему испугалась.
Отчего-то представила, как он засовывает меня в мешок и бросает в вентиляционную шахту. А я лечу, лечу…
А здоровяк, заглянув в кроватку, сказал: «У-сю-сю…» – и повернулся ко мне.
Поинтересовался, сама ли я готовлю пирожки.
Смысла врать нет. На столе в миске подходит тесто, на подоконнике – размораживается фарш.
Покивав, добавил утвердительно, что я должна знать, из какого мяса пирожки.
– Обыкновенное. У цыган покупала.
– Врешь, – не поверил он.
Попыталась упереться:
– Не вру совсем.
– Сама ешь? – спрашивает.
– Отчего не есть, – отвечаю, – ем, конечно.
– Съешь.
– Так нет еще, – пожимаю плечами. – Все распродала. Приходи завтра.
Не ушел.
Ухватил пятерней за горло, аж сердце в пятки ухнуло, и, уставившись прямо в глаза, медленно и четко произнес:
– Я проверю у цыган, если у них не окажется ТАКОГО мяса – меня это сильно расстроит. Ясно?
– Да-да…
– Как часто ТАКОЕ мясо используешь?
Пальцы сжались на горле.
Захрипев, задергалась.
Ребенок разорался пуще прежнего.
– Решай сама, я сейчас отправлюсь к цыганам и, если не найду такого мяса, – вернусь. Убежать – даже не думай. Так вот, если я вернусь – то пущу на котлеты тебя. Уяснила?
– Да.
– Так что? Сперва побегаем или сразу мирно все обсудим?
В какой-то момент я поняла, что хитрить бессмысленно, за этим последует наказание. И очень жестокое. На другое человек с такими глазами не способен.
– Чего вы хотите от меня?
Парень улыбнулся. И несколько заискивающе попросил поджарить ему кусочек такого мяса. Есть в запасе?
Достав из морозилки оставшийся на завтра кусок, бросила его оттаивать. Последний.
Принялась укачивать Натуську, а то наоралась – красная вся.
– Может, ты за пузырем сбегаешь, – предложила я парню. Мелькнула мысль подпоить хорошенько, а то и снотворного подсыпать, для надежности – вон какой бугай, да и обеспечить себя мясом на месяц вперед. А то ведь опасно так.
Отказался, заявив, что не пьет.
Вздохнув, достала топор и принялась крошить мясо. Ждать, пока растает, слишком долго.
Бросила на сковородку, посолила, притрусила перчиком. Шкворчит, подрумянивается, дух сытый идет.
Он похвалил. А глазки-то блестят.
– Угощайся, – поставила сковородку на стол, положила рядом вилку и початый батон хлеба. А сама отправилась к дочери, опять расплакалась.
Незваный гость съел все до кусочка, промокнул хлебным мякишем сковородку и, достав из кармана ком мятых купюр, бросил на стол.
