Мокрая от росы трава скользкая, словно маслом натертая. То и дело оскальзываюсь, ойкаю от колющей боли в пояснице, но продолжаю идти вперед.
За спиной сопит и причмокивает Нинкин парень.
Вокруг просыпается лес. Тренькают птички, шуршат грызуны.
– Нина! – сложив руки рупором, кричу я. – Нинка!
Ответа нет.
Боксер неопределенно хмыкает.
Идем дальше.
Деревья подступают вплотную к тропинке, и вот мы уже петляем вместе со звериной тропой, то и дело пригибаясь, чтобы не налететь на ветку или сук.
Боксер молчит. Лишь прихлебывает пиво да довольно причмокивает.
У меня тем более нет желания разговаривать с ним.
– Нина!
Испустив очередной вопль, замираю, прислушиваюсь.
Максим, недовольно морщась, достает сигарету.
– Если эта дура утонула… – начинает он.
– Заткнись! – взвизгиваю я, не желая даже думать о таком. – С ней все хорошо.
– Да-да. Пошли дальше.
Выбравшись из рощицы, спускаемся в ущелье. Вот и сухое дерево, о котором говорил бродяга: голый тополь.
– Нин-ка! – Она где-то рядом должна быть. Дрыхнет, что ли?
– Не отзывается, – констатирует очевидный факт Боксер и со злостью зашвыривает пустую бутылку в кусты. – Только ноги топтали зря.
Осматриваю кусты и камни, надеясь обнаружить следы Нинкиного пребывания.
– Привет! – раздается над головой.
– Привет, – несколько растерянно отзывается Максим.
Улыбающееся во всю ширь лицо с рыжими усами и рябым носом показалось из-за глыбы неожиданно, заставив сердце заполошно екнуть.
– Ну как отдыхаете?
– Замечательно, – пожимает плечами Боксер. – А вы?
– Тоже. Вчера так набрались, что сегодня у всех головы болят и спины пекут – на солнце обгорели.
– Здравствуйте, – вяло машет подруга рыжего. Она спускается по тропе, которая вьется среди нагромождения каменных глыб, поросших чахлым кустарником и мхом. – Мы ищем друзей, Анюту с Игорем, не встречали?
– Никого не видели, – кивнув в ответ, отвечаю я. – И мы ищем. Нинку.
– Не попадалась, – пожимает плечами рыжий. – Мы здесь вообще никого не встречали. Бомж только какой-то выпить канючил. Тяпнул сто граммов и стал на рыбалку звать. Кое-как спровадили восвояси. Больше ни одной живой души не встречали. Но если увидим вашу подругу, передадим, что вы ее ищете.
– Спасибо.
– Нет проблем. Ну и вы там… если застукаете нашу влюбленную парочку, намекните им, что нужно и совесть иногда иметь.
– Обязательно. Бывайте.
– Удачи.
Проводив ребят взглядом, Максим интересуется:
– Что будем делать?
– Нужно сообщить в полицию.
– Прикольно… И они в тот же миг, побросав все дела, прибегут сюда.
– Значит, нужно искать, – говорю я. – Не могла же она уехать и ничего не сказать.
– Мы же уже искали.
– Нужно еще раз. Только тщательно.
– Ты предлагаешь разделиться и прочесать все окрестности? – На лице Боксера отчетливо отражается отношение к моему предложению.
– А как по-другому?
– У меня в бардачке валяется бинокль.
– И что? – уточняю я, не понимая, куда он клонит.
– Если забраться на вон тот утес, с него можно осмотреть все окрестности.
– А если она среди деревьев?
– У тебя есть идеи получше?
– Нет, – признаюсь я. – Только давай еще немного поищем ее здесь. Может, она где-то рядом. Ведь тот мужик сказал…
– Его слова, несомненно, вызывают доверие.
– Какой смысл ему врать?
– Ищи…
Максим не спорит, но и инициативы не проявляет. Идет, словно на прогулке, сигарету за сигаретой тянет. Словно это не его девушка пропала.
Начинает припекать солнце. Прохладный предутренний воздух в одно мгновение прогревается. Спортивная куртка липнет к спине, непокрытую голову печет. Нужно было кепку взять.
Хочется пить. Да и желудок беспокоит все сильнее. Поиски могут затянуться на час, а то и два, столько мне не вытерпеть.
– Мне нужно отлучиться.
– Это еще зачем? – изгибает бровь Боксер. Орел на черепе взмахивает крыльями.
– Естественные потребности.
– Поссать, что ли?
– В том числе.
– Валяй. Смотри только, чтобы ящерица какая-нибудь норку новую не облюбовала. А я пока перекурю. Вот здесь в тенечке. – Достав из кармана помятую пачку, парень засовывает сигарету в зубы и растягивается на траве, подставив лицо солнцу.
Раздвигая колючие ветки кустарника, я пробираюсь к небольшой низине. Заросли надежно укрывают ее от посторонних глаз.
Найдя подходящее место, расчищаю площадку, чтобы трава не колола.
Присаживаюсь.
Неожиданно в поле зрения попадает рука.
Зажав рукой рот, в ужасе смотрю на посиневшие пальцы, сжимающие клочок туалетной бумаги.
Остальное рассмотреть нет возможности, поскольку все то, что находится выше кисти, отсутствует.
В этот миг что-то бросается на шею.
Отпрянув, я в ужасе провожаю вылезшими из орбит глазами ворону, взлетевшую на деревце.
– Кар! – заявляет она, цепляясь за раскачивающуюся ветку. Готова поклясться, в черных бусинках глаз сверкает злорадное довольство.
Проломившись сквозь кусты, словно сохатый во время гона, я выскакиваю на тропинку.
– Ты там не перенапряглась? – скользя по мне взглядом, интересуется Боксер.
– Там труп, – шепчу я, указывая дрожащим пальцем в направлении ущелья.
– Какой труп? Нинкин?
– Не знаю. Нет, не с-сам труп… его там нет. Может он и т-там, но я его н-не видела.
– Кого не видела?
– Т-т-рруп.
