Но с таким проблемами сталкиваются немногие. В основном старики. Среди молодых мало тех, кто задумывается над устройством общества — над причинами, а не следствием. Все говорят: «Голод — это наша беда». Но почти никто уже и не вспоминает о том, с чего всё началось, хотя прошло совсем немного времени. Людей заставили думать о другом. Точнее, мы сами позволили нас заставить. Заставить поверить в то, что для выживания человечества необходим только такой подход, как сейчас и больше никакого. Что к тому, что мы имеем, привели, до сих пор необъяснимые, природные явления и роковые, но никак не прогнозируемые, ошибки. Каждый день, всю мою жизнь, нас уводили от правды, вихляя ориентирами для общественного сознания, то в одну, то в другую сторону. А последние 15 лет нас увели непростительно далеко. Нам навязчиво давали и продолжают давать на посеребренном блюде, не просто официальную ложь, но и альтернативную, на пластиковой тарелочке, призванную сыграть роль сокрытой истины. Так, периодически муссировалась тема о предопределённых мутациях генномодифицированных растений, на которые возлагались надежды по перелому ситуации с дефицитом продовольствия. «Супермутанты» захватили поля, оказались не чувствительными к химикатам и со временем стали ядовиты, так, что урожай стался непригодным в пищу. Как и из-за чего произошёл сбой — официальной версии так и не прозвучало. Были лишь домыслы журналистов, со временем ставшие уже ненужными никому гипотезами.
Но были и расследования, которые, якобы, вскрывали суть проблемы. И их правда заключалась в том, что выведенные в лабораториях новые культуры, на воле сумели скреститься с сорняками и, в итоге, вместо урожая дали на пробу человечеству яд. И это действительно было правдой. Только вот, почему не были проведены исследования на перспективу возможных мутаций, а потом и самих полученных от мутантов продуктов, перед тем как пускать товар на прилавки — такой вопрос пресса отчего-то не подняла.
О мутации искусственно модифицированных бактерий, призванных очистить водоёмы от нефтепродуктов, тоже говорили, как о безумно печальном факте, но о его причинах также промолчали. И самое главное, что общество это не смутило. Последние 15 лет нам старательно вбивали в головы: «Прежде чем задавать вопрос — кто виноват, нужно решить — что делать». И все дружно решали, точнее, бились над решением. До сих пор бьёмся… Потому, до «кто виноват?» дело так и не дошло, да и не дойдёт никогда. Ведь мы решаем другие проблемы. И в тяготах решения позволяем загнать себя в ещё более тесные вольеры, чем раньше.
Работать по 15 часов в сутки, с одним выходным в неделю — сейчас это норма. И не потому, что того требуют от человечества нынешние объективные условия, а для того, чтобы оставалось меньше времени думать над тем, над чем думать не следует. А в оставшиеся до начала трудового дня часы — алкоголь, наркотики, промывка мозгов. Все мы стали стадом тупых животных, словно бараны, с которых стригут шерсть. Все мы работаем большую часть своей жизни, чтобы делать богаче одних, и тратим, дабы набить кошельки других.
Всё ясно как день, но никто об этом не думает. А когда? Это и есть концептуальное управление. Это и есть то, о чём в той или иной форме, под тем или иным соусом, пытается рассказывать в своих статьях мой отец. И это, как раз то, о чём я пытаюсь забыть, чтобы моя периодически текущая крыша не съехала окончательно и бесповоротно. Тем более, что по сравнению с большинством, я в более выгодном положении — работаю посменно, всего-то по восемь часов в день. А значит, у меня есть больше времени, для того чтобы когнитивный диссонанс сделал своё дело — свёл меня с ума. Именно поэтому я и не люблю ездить к отцу. Он возвращает меня к реальности, от которой мне так отчаянно хочется оградиться, укутавшись в тёплый плед своих фантазий.
Я преодолел путь до универсального информационного центра довольно быстро, часы показывали мне весёлые и неожиданные 7:36. То есть, до начала моего рабочего дня осталось более 20 минут, что не может ни радовать, так как я даже не припоминаю, когда ещё такое было. Обычно я прибегаю, в лучшем случае, без пяти восемь, на лету выпиваю стакан воды из общего платного, но всё же лояльно-дешёвого, кулера для сотрудников, плюхаюсь на своё место, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, дабы восстановить дыхание и сразу же нажимаю на кнопку вызова первого посетителя. Теперь же у меня есть уникальная возможность узнать кто же из моих коллег наиболее пунктуален.
