— Нет, не я, — отвечает он, негрубо хватая меня за запястье и извлекая палец из найденной им норки. — Так пацан тот, ничего не помнил — ни кто он, ни откуда… Ещё говорил с трудом. Это даже не разговор, а так, набор звуков был. Но людей понимал. Не знаю, как понял, или кто подсказал, в общем, когда набрёл на наш хутор — пришёл к церквушке нашей и сел подле. Вроде как ночью это было. Наутро, кто на службу шёл, подумал — попрошайка какой объявился. А потом наш отец Сергий увидел, к себе отвёл. Накормил, в баню сводил, одежду дал. В общем, пацанёнок так у него и остался. Со временем он его грамоте выучил, только вот говорить тот толком и не мог. Так — отдельные слова да звуки. Когда пацан у нас появился, ему на вид лет шесть было. Столько же он у отца Сергия и прожил. Поскольку никто не знал, кто пацан да чей, его так и звали Сергеевым. Вроде как фамилия получилась. А потом отец Сергий умер. Сердце… Тогда хоронили всем хутором — хороший он был, любили его. И когда отпевать надо было или молитву какую прочесть — некому читать уже было, как оказалось. Что-то бабки побубнили, те, что Сергию в церкви помогали, да и опустили гроб в могилку, прикопали. Бабы некоторые, даже всплакнули, чуть. В общем, похоронили, уходить стали. Идём уже, значит, и слышим, голос позади. Оборачиваемся — сидит Сергеев над холмиком, руки сложил и молитву читает. Все так и одурели! Кто-то даже перекрестился. Чудо, не иначе? В общем, с того дня защебетал пацан, и не только молитвы. Моя сестра тогда его к себе взяла. Вот такая история…
— Слушай, — вдруг осенило меня, — а ты это не про Эдика, случаем? Он же твой племянник, как я слышал…
— Про него, — чуть улыбнулся Федя.
— Эдуард Сергеев… — нарочито протягиваю. — Слушай, а почему «Эдуард»?
— Не знаю, — развёл он руками, — сестра так решила. Знаю, что сына очень хотела и даже имя подобрала — Эдик. А у неё одни дочки шли…
— А ты… — хитро кошусь на Федю. — А ты не брешешь, случаем?
— Да, вот те крест! — размашисто крестится Федя, впрочем, не без улыбки. Потому, как именно понимать его ответ, я так и не разобрался. Просто махнул ему, мол — «Да, ну тебя…»
— Эй! — послышался голос Спиридона. — Едет…
Мы все высыпали посреди фермы и молча смотрели, как прямиком через иссушенное поле, поднимая столбы пыли, едет бежевый седан, подпрыгивая на кочках.
— А это точно он? — интересуюсь у Спиридона.
— Точно, — кивает старик, — так по-дурацки, только он может ездить…
Автомобиль и вправду ехал весьма своеобразно — плохо входил в повороты, наезженной, еще многие годы назад, грунтовой дороги, игнорировал колею, периодически наезжая на маленькие, образовывавшиеся на земле валы, от чего рисковал перевернуться. В общем, машина, всем своим поведением демонстрировала явную неискусность своего водителя. Через несколько минут автомобиль остановился в нескольких метрах от нас и из него вышел смуглый мужчина лет сорока пяти.
— Как здоровье? — добродушно вопрошает Спиридон.
— Не жалуюсь, — улыбается тот и крепко жмёт его руку.
— Знакомься, — чуть отходит в сторону старик, — Фёдор, Эдуард, Сергей, Игорь. Ну, жену мою ты знаешь…
— Моё почтение, — делает небольшой реверанс незнакомец, имя которого Спиридон озвучивает с явным запозданием.
— А это — Шимун.
— Кто? — чуть взвизгивает Сергей.
— Шимун, — повторяет уже сам доктор, у которого я только сейчас замечаю иностранный акцент.
— Узбек, что ли? — не унимается Сергей.
— Сириец, — поясняет Спиридон.
— Ой, бля! — вполне по-русски и совершенно без акцента ругается Шимун, хватается за голову и бежит к багажнику из которого, через мгновение, вылезает мой отец.
— Ты чего — охренел, чурбан? — остаётся в недоумении всё, кроме моего языка.
— Нормально всё! — примирительно выставляет вперёд распахнутую ладонь Сан Саныч. — По-другому нельзя. Я же в розыске, а там, на выезде, постовые…
— Там, по-другому никак! — подкрепляет стороннее оправдание своего поступка Шимун.
— Ладно, извини, как там тебя… — машу рукой в сторону доктора и, наконец, обнимаю отца. — Ты как? — наконец задаю ничего и, в тоже время, очень много значащий вопрос.
— Нормально, нормально, сына! — похлопывает по спине отец и, не отрываясь от меня, жмёт руку Сергею. — Вижу, компания большая собралась…
— Большая, — соглашаюсь через смешок, — в машину еле поместились, — не без гордости киваю на нашего «боевого коня». — Трофей… А где Лиза и пацаны?
— Вот, здесь история… — хмыкает отец. — Пойдёмте, присядем.
