— Это, Игорёша, то, что мы с тобой должны знать назубок! — хлопает он ладонью по развороту и приподнимает книгу, дабы я смог увидеть название, которое гласило, что данный толмуд ничто иное как «Должностная инструкция сотрудников универсальных информационных центров».
— Слышь, Серый, а чего ты мучаешься? Посмотри виртуальную версию и не надо ничего искать! Вбей запрос и…
— Ага, умный такой? — нервно салютует он под козырёк. — Чтобы, когда их проверочный вирус будет шерстить нашу базу, я вместе с тобой попал под комиссию? А? Как пособник, надоумивший тебя плести небылицы, вписывающиеся в твои полномочия?
— Всё прям так серьёзно?
— А ты думал? Уже года три как по каждой жалобе, либо должностному проступку, запускают вирус, который ищет информацию, подтверждающую либо опровергающую твои доводы в объяснительной. Причём, ищет не только в твоих рабочих файлах, а по всей системе организации, попавшей в поле зрения. Так что — хрен им, а не запрос по базе! Вот, нашёл! — победно каркает Масловский.
Я решаю не задавать лишних и, скорее всего, глупых вопросов и просто взираю, как мой товарищ ищет в должностной инструкции отмазку от свидания моего личного дела с трудовой комиссией.
— Не подходит…фигня…хрень…а вот это — пожалуй… — приоживляется шеф, доведя пальцем почти до нижнего бортика страницы, — хотя…тоже хрень.
— А что там? — вырывается моё любопытство.
— «Управляющий в праве выехать к клиенту на дом, либо рабочее место, с целью удостовериться лично в правдивости оснований для получения социальных льгот. Так же управляющий имеет право поручить данное задание старшему консультанту».
— Ну, так — обрадовался я, — идеально! Я, типа, был на выезде и всё такое…
— Не идеально, — кривится Сергей. — Там нужно указывать имя и данные клиента. И они будут проверять — пришлют вопрос, простой такой — навещал, мол, вас, такой-то такой-то, по такому-то поводу, и два варианта ответа «да» и «нет». Ты думаешь, кто-то ответит «да», просто чтобы сбрехать системе? Или может, кто-то прикроет тебя? Ах да, кто же это может быть? Ведь сильнее нас ненавидят только, пожалуй, изгоев, что живут по лесам да вонючим захолустьям… Ой, придумал! Давай сделаем так — я отправил тебя к изгоям? С их асоциальностью — шанс есть! Ах да, у них же связи нет. Вот беда… — зло юморит начальник.
— Да заткнись ты! — прикрикиваю на него. — Мне кажется, КАЖЕТСЯ, — подчеркиваю я, — у меня есть кандидатура.
— Что, правда? — приподнимает бровь Масловский.
— Лиза Суворина.
— Это та, которая тебе сиськи в подворотне показывала?
— Своевременное замечание, — кисло кривлюсь, глотая очередную «язву», коих Серёга производил на свет превеликое множество. — Смотри — она льготница, недавно приходила на приём — чем не кандидат?
— Признайся, — расплывается в ехидной улыбке Масловский, — ты просто решил принять её предложение?
— Да иди ты! — нервно машу на него рукой. — Для этого, твоего липового поручения, что-нибудь нужно?
— Нет. Оно даётся устно, никаких документов. Иначе, я бы даже не остановился на этом пункте.
— Хорошо. Ну, я пошёл звонить ей. Попытаю счастье…
Конечно же, я никому не дозвонился. Во-первых, потому как я не смог отправить сообщение со своего личного номера, чтобы кратко объясниться, поскольку активировав гарнитуру, выдернув её спящего режима — моментально получил извещение о пришедшем бланке, так как все службы личной коммуникации уже давно объединены. И тогда у меня был бы всего час на сочинение легенды, в которую либо поверит комиссия, либо, что вероятнее всего, не поверит, поскольку доказательств у меня никаких не имеется. Проигнорировать извещение из департамента я тоже бы не смог. Ведь по закону оно обязательно к ознакомлению, а значит — незнание содержания, в этом случае, никоим образом, не освобождает меня от ответственности.
Я пытался звонить с рабочих универсальных номеров, но Лиза, вполне справедливо не брала трубку, поскольку система оповещала её, что звонок идёт из УИЦ, а с нами никто добровольно беседовать не желает, так как новостей хороших мы, как правило, не несём. К тому же, звонок или извещение из универсального информационного центра не были обязательными к ознакомлению, в отличие от того же департамента, потому я особо и не рассчитывал на успех данного предприятия.
И вот я стою у лифта, в подъезде, в котором живёт Лиза Суворина, и уповаю на то, что застану свою клиентку дома. Жду пока кабина развезёт предыдущий набор желающих добраться до своего этажа и робко надеюсь, что Лиза проявит понимание и снисходительность и…как его — милосердие. Это слово уже давно вышло из обихода. Да и смысл его помнят немногие. Жизнь в постоянной борьбе с новыми вызовами природы ли, правительства ли, иных явлений мешающих простым людям просто жить, не способствует развитию благодушия, а напротив, заставляет сердце покрываться каменеющей, с каждым днём всё больше, чешуёй. Она сейчас неоходима, чтобы не проткнули сердце, не порвали. А, если и порвали — то, отнюдь, не без титанических усилий. Но надежда всё же есть.
