— Угу. Хоть сто раз отличный. Иногда из-за денег у людей сносит крышу, Ась. И они творят то, что от них совсем не ожидал. И вообще, неудачник он. Женька ваш.
За Женьку мне стало обиднее, чем за Аллу.
— Как ты смеешь вообще так говорить? Если он деньги лопатой не гребет, значит неудачник? Я тоже неудачница, по-твоему?
— Ты девочка, Ась. Это совсем другое.
— Почему другое? Что за двойные стандарты? Оба мы голодранцы-неудачники, — продолжала кипеть я. — Мне с тобой рядом тоже нечего делать.
— Не надо равнять всех, — парировал Кирилл. — Мужчина обязан быть успешным. Он должен зарабатывать, должен заботиться о своей женщине. А девочкам можно просто любимым делом заниматься, не задумываясь о деньгах. Не знаю, сколько у вашего сисадмина оклад, но полагаю, Лялька имеет в месяц раза в три больше.
— Звучит, как приговор, — фыркнула я.
— Потому что так и есть. В их отношениях нет перспектив из-за материального неравенства. Рано или поздно это проявится.
— А у нас значит вагон перспектив, потому что я задрипанка, а ты сельский Рокфеллер?
— После таких фраз я совсем не могу думать о перспективах. Но вагон проблем нам точно обеспечен с твоим рвением вечно спорить и вмешиваться в мои дела.
Я закусила губу, чтобы не наговорить гадостей, и надулась. Да, очень зрелая позиция, но мне и не тридцать четыре, а двадцать.
Кирилл, видимо, посчитал, что разговор закончен, и завел машину. Он привез меня к дому, и прежде, чем я успела гордо удрать, стал целовать меня. Это работало лучше всех объяснений и уговоров. Мне стало плевать на Женьку, на Аллу, на наше неизбежное неравенство во всех возможных плоскостях. Гори все огнем, только пусть не прекращает.
— Давай не будем ругаться из-за других людей, — проговорил Кир мне в губы. — Мы и друг другу прекрасно выносим мозг. Особенно ты.
— Особенно ты, — вернула я ему любезность. Даже не пыталась более быть серьезной и обиженной. Зачем? Пусть я глупая, импульсивная, мнительная, но лицемерить больше не буду. Это пройдённый этап.
— Заберу тебя завтра, ладно? — уточнил Нечаев аккуратно.
— Давай сама приеду. Зачем тебе мотаться? — я решила быть милой и внимательной.
Он сегодня ждал меня, хотя мог отложить разговор до выходных. Моих или его. Или просто забыть, что я есть на этом свете.
Надежда снова затеплилась в моем сердце. Я не просто увлечение. Кир дорожит мной, нашими встречами. После ссоры как нельзя остро я почувствовала, что мы не просто партнеры по постельным забавам. У нас отношения. Над ними придется работать, их придется беречь и лелеять, но они есть.
Как и обещала, я приехала к Кириллу на следующий день и застала его в постели с ноутбуком. Он клевал носом и тер глаза, пока я умывалась и чистила зубы перед сном.
— Еле дождался тебя, зайчишка, — признался Нечаев, тут же сворачивая работу.
— Мог бы не ждать, — мурлыкала я, целуя его кратко, чтобы не увлекаться. — Я бы посветила телефоном.
— И не получить поцелуи? — возмутился Кир.
Он прихватил меня за попу, но тут же отпустил, потому что зевнул. Заразившись от него, я тоже чуть не порвала рот.
— Я бы съел тебя, но боюсь, ты отключишься в процессе даже самого фееричного секса.
— Фееричного? Ты такого высокого мнения о своих способностях, — поддразнила я, забираясь к нему под одеяло.
— Утром ты пожалеешь об этом, — пообещал Кир, погасил лампу и почти сразу засопел.
Кажется, я только закрыла глаза, а уже настало утро, и ладони Нечаева скользили по моему телу, начиная заставлять жалеть обо всем нелестном, что я когда-либо говорила в его адрес.
Я бесстыдно терлась попой о его пах, побуждая не медлить, но Кирилл долго изводил меня, гладя, целуя плечи и спину, растирая и пощипывая, кусая и водя языком. Нужно было напомнить, что он спешит в офис, что нужно поторапливаться, но у меня не было сил складывать слова в предложения. Только скулила, мычала и звала его по имени, прося еще и больше и сжалиться надо мной наконец. Он дал мне желаемое, когда я почти кричала в потолок от перевозбуждения. Даже этого Нечаеву было мало. Он сгреб меня в охапку и потащил с собой в душ. Там уже было не до игр и растягивания удовольствия. Кир прижал меня к стенке, прихватил за бедро, чтобы получить лучший доступ и проник сразу глубоко, двигался быстро, мощно, словно пытался выбить дух. Я цеплялась за него, царапая спину, висла на шее, буквально подпрыгивала, чтобы встречать его, отвечать, быть еще ближе, чувствовать сильнее, острее.
— А еще говорят, что секс для мужчины не так уж и важен, — оговорилась я, словно между прочим, жуя сэндвич. Сна после душа не было ни в одном глазу, и спустилась позавтракать с Киром и проводить его заодно.
— Это кто такие глупости говорит? Импотенты? — поддержал беседу Нечаев.
— Женька, — сдала я соседа, почему-то ни капли не задумавшись.