Наступило длительное молчание. Иванов-отец обдумывал слова сына, сопоставлял с собственными раздумьями, с разговорами с соратниками, которые он имел два-три часа назад. Беспокойство Лёвы было понятно ему. Высочайшее чувство ответственности сына внушало ему гордость. Гурий Алексеевич отлично понимал связь между патриотическим порывом Льва и весьма реальной военной угрозой извне. Прошло два года. Что изменилось?
- Лёва! Мои ощущения совпадают с твоими. Но давай отложим этот разговор. До завтра. Быть может, завтра я смогу в разговоре с тобой опереться ещё на какую-то информацию. Я надеюсь на это, Лёвушка.
- Что ж, папа. Давай до завтра. А ты расскажи мне подробнее о ваших с Мамой делах….
Они, наконец, сели за стол. Генерал пододвинул к себе тарелку с рыбой, попробовал. Достал из своего походного кейса плоскую бутылку с домашним вином. Налил полстакана себе и столько же Льву. И начал обстоятельный рассказ о своей южной жизни. Мама этим летом явно пошла на поправку, хотя врач – они давно консультируются с соседом – отставным военным эскулапом, – всё ещё настаивает на режиме. Сказав слово «эскулап», Гурий Алексеевич усмехнулся. «Ты не представляешь себе, Лёвушка, насколько его облик и поведение соответствуют этому древнему слову. Да-да, даже чеховскую деревянную «трубочку – стетоскоп» предпочитает современному фонендоскопу…. Я не молод, – он опять усмехнулся, – но он старше меня. Но полон энергии, внимательно следит за медицинской информацией. Мама вполне довольна его компетентностью. Особенно в траволечении…. Время текло незаметно. Но вот и 21 час – пора ехать за Марией. Лев поднялся.
- А я, пожалуй, с тобой проедусь. Не возражаешь? Давно по вечерней Москве не ездил…
- Конечно, поехали….
Через несколько минут они вышли из подъезда. Отставной милиционер внимательно огляделся. Тщательно осмотрел и машину.
- Поехали, – и открыл отцу заднюю дверцу…
- Проверяешься? – усмехнулся отец.
- Больше по привычке. Кому я сейчас нужен, папа? – Лев включил зажигание.
Фрагмент 9
Определённая нервозность у руководителей РВС никак не отразилась на работе их официального центра. Лидия Ивановна Настенко поддерживала постоянный контакт с уже широкой сетью лекториев. Алексин направлял деятельность без малого сорока вкладышей в региональные газеты. С помощью Лидии Ивановны нащупывал почву для дальнейшего расширения их числа. Появившийся у них общий помощник аналитик Прохоров собрал уже массу материалов, разработал методики их оценки и обобщения. Он же вместе с Алексиным делал обзор откликов и рассылал их всем подопечным для печати. Получалась довольно интересная панорама настроений в областях и, понятно, общего восприятия их работы в масштабе страны – своего рода «срез» мнений в регионах. По просьбе Льва Гурыча Прохоров же начал работу над программой партии. Партии, создание которой откладывалось. Пока на неопределённый срок, что нервировало прагматика Костеренко, обоснованно считавшего эту заминку угрозой для самой идеи. Он несколько раз заговаривал на эту тему и с Ивановым, и с Беркутовым. Умом Василий Иванович понимал, что руководители РВС правы, что ситуация не позволяет сделать решительный шаг вперёд. Но и настроение рядовых членов партийных ячеек ощущал, понимал и разделял. В эти дни в штабе Настенко на первый план вылезла тема историческая. Годовщина Куликовской битвы стала неожиданно темой раздора. И также неожиданно перекликнулась с темой о дате государственного праздника – 7 ноября – в увязке с событиями уже почти 400-летней давности – освобождения Москвы от польского правления.
Что общего?
А вот, поди ж ты….
…Профессор Бондаревский выступил в лекториях трёх городов с лекцией.
Алексин переработал лекцию в статью и опубликовали её во всех газетах, с которыми сотрудничал их центр.
На следующий день после публикации Алексин показал её руководителям РВС.
== «Примерно год назад, – писал Павел, – я, как и многие другие, посылал письма в “высокие адреса” о готовящейся провокации властей, покусившихся на дорогой народный Праздник – День рождения Великого государства – 7 ноября. Каждый из писавших надеялся, что его голос вольётся в число голосов Граждан России, которые на многочисленных опросах с негодованием отвергли постыдную инициативу гр. Жириновского – отменить празднование Великого Октября.
Не общий, мол, праздник, – говорили провокаторы, – многих ущемила Революция... Да, многих! Но... Отменила Революция эксплуатацию людей, дала землю и грамотность крестьянам (а в стране их было, напомню, подавляющее большинство. Шесть из семи граждан России в то время жили в деревнях). Революция дала возможность смело смотреть в будущее рабочим, строила фабрики и заводы, жильё для простых людей.…
- Странная фигура – этот Жириновский, – заметил Лев Гурыч. – Ты, Павел, ближе к кругам закулисным, может, знаешь, – какая нелёгкая его на поверхность вынесла?
