- Вы правы, друзья мои и наставники. Я согласен. Только время и детали нужно хорошо продумать. И пока не сообщайте никому. Ладно?
Иванов поднялся, достал из бара бутылку сухого «хереса».
- Договорились. Спасибо, Павел Алексеевич.
Фрагмент 23 Уже долгое время рабочий день Льва Гурыча начинался у компьютера.
После давно ставшей привычной очень солидной зарядки, бритья и кружки крепкого кофе, Лев садился к компьютеру.
Прошло время, когда он немного боялся этой умной машины и предпочитал записи на бумаге, ведя, как в прежние годы, бесчисленные «записные книжки». Теперь он довольно бойко, хотя и одним пальцем, создавал нужные записи на экране, потом помещал их в виртуальные «папки»…. Однажды, когда комп «взбрыкнул» и потерял недавно сделанные записи, – восстановить их оказалось делом долгим и непростым, – он взял за правило сразу сбрасывать всё записи на дискеты, а недавно по совету Прохорова, приобрёл «флешку» и теперь не боялся за сохранность своего архива. Архив – сильно сказано. Впрочем, дискеток накопилось довольно много. Плюс старые блокноты. Теперь, когда вопрос о передаче руководства организацией Алексину был в принципе решён, Лев считал своим долгом систематизировать все свои материалы, чтобы передать Павлу все дела в «ажуре». А многое он и вообще – держал в голове. Благо память пока не подводила. Разумеется, у каждого ответственного за «направление» работы были свои архивы – сам Алексин держал у себя записи по всему газетному делу и по работе с молодыми музыкантами; Лидия Ивановна – по связям с региональными отделениями Фонда; Ганжа – вёл учёт расходов и всю отчётность перед официальными органами. Пётр Николаевич координировал работу Костеренко и Смыслова с региональными отделениями… партии, что ли? Или как? Формально – для отчётности – это были группы актива при региональных организациях Фонда по изучению истории России. Был ли какой-то «архив» у Беркутова, Лев не знал, но полагал, что генерал обойтись без этого не мог. Не так давно, они подсчитали, что число местных организаций уже достигло 43 и это, – если считать Московский регион за один. Реально же здесь было 7 или 8 заметных и самостоятельных групп. Точнее он не знал – всё это в руках Гриши Смыслова – нужно спросить. Во всяком случае, новому руководителю организации всё следует передать в точном порядке. А ещё оставались теоретические вопросы, которыми Лев занимался сам вместе с Прохоровым. А ещё отношения с Горьковым – они полностью в его и только в его руках. Даже Беркутов не обо всём осведомлен. И передача этих дел Алексину – дело деликатное и без совета с самим Борисом его решить нельзя…. Оставались неясными и отношения с военными. Здесь всё – абсолютно всё, держалось на его личных контактах с генералом «N». В конкретику работы для их дела самого Геннадия Афанасьевича Иванов посвящён не был, а тут ещё и неожиданность – генерал слёг в больницу. Связи с ним не было и как восстановить её, Лев Гурыч не знал. Свой генерал Беркутов, – единственный, кто был в «курсе» этого направления их деятельности, – совсем другая епархия, никак не связанная с армейскими делами.. Да, в изменившихся условиях в стране этот вопрос не выглядел важным, или – точнее – срочным, но…. Тем не менее, – решать его следовало. Условия-то меняются…. С учётом возраста генерала «N» было вполне реально, что он не вернётся на свою работу. В случае несчастья, восстановить связь сможет только отец…. Сможет ли? Лев Гурыч поднялся из кресла и задумчиво прошёлся по комнате. Слегка побаливала нога. Тоже странно – сломаны были обе и, по словам доктора, «симметрично», – но чаще болела левая….
Он прошёлся по комнате. Геннадий Афанасьевич рассказывал ему лишь о направлениях своих контактов, но никогда не делился конкретностями. Не называл никаких имён.
Иванов, хорошо понимавший и сложность, и масштабы, и специфичность этих контактов, – не расспрашивал.
Но вот теперь генерал-полковник выбыл из строя. Что делать?
Конечно, если приедет отец, то его визит в госпиталь к старому сослуживцу, будет понятен, но каково состояние больного генерала, Иванов не знал. И нервничал.
… Он усмехнулся – такая вот «забота» о здоровье ближнего…. Цинично? Наверное, нет.
Он и в самом деле беспокоился о здоровье Геннадия Афанасьевича, но ответственность за дело…. Она, как бы, первее.
Весь круг отношений с армией Иванов держал в голове, записей ни на бумаге, ни в электронном виде не вёл и ещё не решил для себя, в какой степени можно сообщить об этих проблемах Алексину.
Можно? Дурной вопрос. Невозможно не доверить что-то руководителю, которого сам просишь сменить тебя. Невозможно! Но это – дальнейшее, пока же нужно звонить отцу, просить о приезде….
… Вопросы, которые должны стать в компьютере самостоятельными файлами, а то и папками – множились и множились.
