К сожалению, нам так и не удалось убедить мать Олега, что причина недуга сына заключалась в ее неправильном отношении к ребенку. Петру Сергеевичу Толубееву, чтобы избежать конфликта в семье, мы не торопились объяснять истинную причину заболевания. Да он и не спрашивал об этом, видя, как расправляются морщины на лице сына, как он быстро растет, как один за другим исчезают признаки уродства.
Если бы меня спросили, какими чертами характера должен обладать врач, я бы, наверное, ответил двумя словами: выдержкой и вниманием.
В древней Индии одним из основных требований к человеку, который хотел стать врачом, было умение с состраданием и участием слушать, не перебивая пациента. Как мудры были древние, приняв такие правила!
…Вот уже около часа мы внимательно слушаем посетителя и пытаемся понять, что заставило его в столь поздний час обратиться в областной отдел здравоохранения, в сильный мороз проехав на лошади около тридцати километров по заснеженным зауральским степям.
Трудно бывает иногда постичь ту силу, которая определяет поступки людей в аналогичных случаях. Ведь этот молодой человек приехал к нам не за медицинской помощью. Он не просил срочно приехать к нему домой или вылететь на самолете санитарной авиации. Его цель была другая: посоветоваться. Естественно, Петр Петрович жил не в медвежьем углу, посоветоваться он мог с местными врачами. В конце концов он имел возможность написать о случившемся или позвонить по телефону. Однако он избрал иной путь.
Зимой темнеет рано. Мы сидели в кабинете, освещенном настольной лампой. Помешивая сахар в стакане чая, я смотрю на сидящего напротив меня человека. Он молод — лет 22—25. Одет просто: полушубок и валенки. Высок, широкоплеч. Лицо некрасивое, обветренное, но мужественное и открытое. Говорит медленно, как бы нараспев, взвешивая каждое слово. Я же молчу. Мысленно перебираю и отбрасываю как неприемлемые одно предположение за другим. Как повести себя в такой ситуации, что ответить этому человеку, как помочь его горю, освободить от чувства какой-то обреченности, которое проявляется даже в разговоре? Ведь рассказал он такое, что если бы я предварительно не узнал, кто он и откуда, если бы не его покрытый инеем тулуп и мозолистые натруженные руки хлебороба, его усталый вид и чуть воспаленные глаза, можно было подумать, что нас разыгрывают.
— Повторите, пожалуйста, на основании чего вы пришли к выводу, что у вашей матери начало проявляться то же заболевание, от которого умерла ваша бабушка? — задает вопрос Антон Алексеевич.
— История эта длинная, — кашлянув в кулак, неторопливо заговорил Петр Петрович. — Через несколько лет после возвращения с фронта мой дед, Силантий Петрович Селезнев, купил усадьбу на окраине села. Дом был большой и раньше использовался баптистами села и ближайших деревень как молельный дом. Верующие сами хотели купить его у владельца, но почему-то сделка не состоялась, и хозяином стал дед. А когда его стали уговаривать продать дом или разрешить собираться по вечерам, старик категорически отказал им, заявив: «Не для того я от фашистов страну защищал, чтобы свой дом в гнездо мракобесия превращать!» С тех пор все и началось. Открыто баптисты не выступали против деда, даже вежливо здоровались с ним, но поползли слухи по селу, один нелепее другого. Пропадет у кого-либо курица, тут же хозяева бегут к нему: кто-то-де им сказал, что Силантий Петрович ей голову оторвал — и в чугун. Да что и говорить, в каких только грехах не обвиняли вчерашнего фронтовика!
— Это они умеют, — недовольно проворчал Антон Алексеевич, слушая парня. — «Будьте ласковы, как голуби, и ядовиты, как змеи», — так, что ли, на их знамени написано?
— Может, и так, я не читал. Однако дед мой вскоре занемог и умер. Немного погодя похоронили и бабушку. А теперь вот и мама больна. Вы знаете, хотя, может, это и покажется странным, но заболевание у мамы начиналось точно так же, как и у бабушки, с обычного насморка. Позднее изменился голос и появилось ощущение ползания мурашек по коже. В последнее время голос у мамы стал почти таким же, как у бабушки за несколько месяцев до смерти. Если бы я был суеверным, то подумал бы, что в нее вселился какой-то злой дух, голосом которого она говорит.
— А скажите, — вновь спросил я Петра Петровича, — не заметили ли вы еще сходных признаков в заболеваниях бабушки и мамы?
— Заметил. У мамы в носу такие же болячки, какие были у бабушки.
— Мы постараемся помочь вашей маме. Сейчас ночь, пора по домам. Вам тоже надо отдохнуть с дороги. Мы устроим вас в гостинице. Не возражаете?
— Что вы! Большое вам спасибо!
