«
Далекий, но живой голос чужой семьи сильно взволновал меня. Я снова пережил всю глубину своего горя. В эту минуту мне страстно захотелось увидеть сына, побыть с ним вместе хоть одну минуту…
– Осип, я лежал в одном госпитале с Андреевым.
– Как он себя чувствует? Скоро ли вернется?
– Плохо. Иной раз узнавал меня и говорил нормально, а другой раз вроде и смотрит на тебя, а говорит разную чушь. Крепко его гады стукнули по голове, никак не может прийти в себя…
– А Зина?
– Я ее встретил в канцелярии, когда выписывался. – Сергей подал мне угольничек от Строевой. – Она просилась на выписку, но врач ее задержал: с ногой у нее все еще неладно.
Найденов досадливо махнул рукой, взял под мышку ящик гранат и ушел в глубь траншеи. Я же отправился в блиндаж, лег на нары и пролежал с открытыми глазами до утренней зари.
Утром в землянку пришел Найденов:
– Вставай, Осип, послушай, что я хочу предложить.
Обращаясь ко всем присутствующим, он сказал:
– Ребята, завтра 1 сентября, большой праздник всех учителей. А моя сестренка первый раз пойдет в школу. Давайте поздравим с праздником нашего командира роты – учителя Романова!
Предложение Найденова было встречено с восторгом. В блиндаже разом все зашумели, засуетились, будто мы сами собирались идти в школу. Правда, новеньких тетрадей и карандашей у нас не оказалось, но это никого не смущало. Мы заготовили листочки, огрызки карандашей – что нашлось. К вечеру все приготовления были закончены. Все это делалось в глубокой тайне от Романова. Утром 1 сентября мы побрились, переменили подворотнички, взяли сумки и цветы, которые где-то раздобыли ребята, и гуськом по траншее направились к землянке командира роты.
Остановившись за последним поворотом, мы направили на разведку в командирский блиндаж сержанта Базанова.
– Ребята! Идите скорее! Лейтенанта нет, телефонист сказал, что он ушел в 1-й взвод и вот-вот должен вернуться.
Мы расселись кто где: на ящиках, на нарах, на гранатной нише. На стол поставили в консервной банке цветы, зажгли две свечи, положили на колени сумки, на них листки бумаги и карандаши. Бойцы сидели в торжественных позах. Базанову было поручено преподнести лейтенанту цветы и поздравить с началом учебного года.
Романов, войдя в блиндаж и увидев нас с листками бумаги и карандашами в руках, в недоумении остановился. Мы встали. Базанов подал командиру букет подсохших полевых ромашек и торжественно провозгласил:
– Товарищ командир роты! Поздравляем вас с началом учебного года!
В первую минуту Романов не понял, о чем идет речь. Потом я увидел, как заискрились его глаза. Широко улыбаясь, он прижал левой рукой к груди букет поблекших цветов, а пальцами правой руки то обшаривал пуговицы гимнастерки, то в смущении приглаживал волосы…
– Спасибо вам, мои боевые друзья, что вы не забыли этот радостный для всех учителей день. Какие вы молодцы, что вспомнили!
Немного успокоившись, он осторожно положил цветы на стол и открыл планшет.
– Сегодня, товарищи, – сказал Романов, по-учительски растягивая слова, – школьный урок у нас начинается необычно – с политинформации. Я сообщу вам радостную весть: наши войска завершили разгром гитлеровцев под Орлом и Белгородом. Контрнаступление наших войск началось в двух направлениях: из района севернее Орла на юг и из района восточнее Орла на запад. За месяц боев враг потерял 4605 танков, 1623 орудия, 2492 самолета и свыше 132 000 солдат и офицеров убитыми и пленными… Остатки разбитых гитлеровцев наши войска гонят на запад. Думаю, что и мы не дадим зимовать фашистам под Ленинградом. Этот урок запомнится немцам!..
Зазуммерил телефон. Лейтенант взял трубку. Через минуту он положил ее на место и сказал:
