С наступлением сумерек Максимов пришел к нам в блиндаж и присел рядом со мной на нарах.
– Осип, у меня все готово, идем постреляем, – предложил он.
Не торопясь, Максимов подошел к пулемету, установленному на открытой позиции, ладонями протер глаза, тщательно проверил прицел, затем поплевал на ладони и потер их одну о другую. Пристально взглянув в сторону противника, он взялся за рукоятки пулемета, затем решительно приподнял предохранительную щеколду и нажал двумя пальцами на спуск. Послушный механизм мгновенно пришел в движение, патронная лента, дергаясь, торопливо поползла к окну приемника, рукоятка отбивала счет выстрелов.
Максимов дал длинную очередь по невидимой цели и замер, не снимая рук с пулемета. Он весь превратился в слух. В расположении противника все было тихо: ни звука, ни шороха. Как проверишь результат стрельбы? Мы видели эту извилистую грунтовую дорогу только на карте. Она проходила по склону холмика, затем пересекала мелколесье и по полю тянулась к линии фронта.
Вечером к нам в блиндаж пришел начальник дивизионной разведки и спросил:
– Кто из вас ведет ночной обстрел из пулемета тылов противника?
Максимов встал:
– Я, товарищ капитан.
– Молодчина! Заставил немцев искать другую дорогу на передовую. – Капитан достал карту. – А теперь вот эту тропинку возьми под обстрел, по ней тоже ходят гансы.
Воодушевленный результатами своей стрельбы, Максимов всю ночь вел периодический обстрел дороги и тропы в тылу врага: опустошая одну за другой ленты, меняя установку прицела.
Под утро нас разыскал Найденов. Он был чем-то взволнован:
– Ребята, у меня сейчас были гости – комбат Круглов и с ним тот самый большой начальник. Бородатый, любит пошутить… Гость поинтересовался, как я забрасываю к немцам в траншею ружейные гранаты, потом сам проделал всю подготовку к выстрелу и даже раз стрельнул. Затем они отошли от меня в сторону и заговорили о чем-то своем. Я только расслышал, как гость говорил, что к немцам на помощь пригнали из Франции две дивизии отъявленных живоглотов: одна дивизия в районе Стрельны, а другая где-то около поселка Горелово. Они будто хотят атаковать нас с суши и одновременно на шлюпках по заливу прорваться в город с десантниками. Вишь что, гады, замышляют!
– А комбат что? – спросил Максимов.
– Об этом, говорит, могут мечтать только сумасшедшие.
– В каком чине гость? – спросил я Сергея.
– Погон нет, а на груди орденов не счесть…
Желание увидеть этого человека не давало мне покоя, но ни Круглов, ни Романов не появлялись в нашей траншее. Всех заинтересовал таинственный гость: «начальство», но при этом без погон, грудь в орденах… Кто бы это мог быть?.. Вскоре все разъяснилось. На следующий день утром во время политбеседы к нам в бомбоубежище пришел майор Круглов и с ним человек в защитном плаще без погон. Круглов поздоровался с нами, сел на лавку при входе в укрытие и попросил замполита Перова продолжать беседу. Гость тоже сел на лавку, снял фуражку и положил ее на колени, а сам небольшими карими глазами проницательно всматривался в лица бойцов и командиров. Найденов ткнул меня локтем в бок, шепнул:
– Тот самый…
Когда беседа закончилась, Круглов познакомил нас с гостем. Это был командир партизанского отряда, действующего в тылу врага в Ленинградской области.
– Степан Афанасьевич, – обратился Круглов к партизану, – расскажите нам, пожалуйста, о боевых делах вашего отряда и о том, как живут советские люди на оккупированной территории.
В укрытии водворилась такая тишина, что мы услышали шуршание мыши; все смотрели на гостя.
Партизан, держа в руках фуражку, не спеша вышел на середину укрытия. Стройный, с приподнятой лысеющей головой, он оглядел нас темными, глубоко сидящими глазами, как бы оценивая каждого. На его продолговатом лице появилась добродушная и хитрая улыбка. Когда он заговорил, его приятный, звонкий голос отчетливо зазвучал в нашем убежище:
