«Охота» в этом месте, как правило, была удачная. Отсюда просматривалась дорога, два дома с немецкими гарнизонами, траншея и несколько блиндажей. Личный счет Антона Глухова двигался уже к сорока уничтоженным немцам. Могло быть и больше, но осторожный и рассудительный сержант не злоупотреблял своим укрытием и нередко «охотился» в куда менее удобных местах.
Справа вдруг загрохотало. Антон выглянул в амбразуру. Небо перечеркивали дымные полосы, стоял рев летящих в сторону левого берега тяжелых реактивных мин. Все ясно: работают «ишаки», реактивные немецкие минометы. Тяжелые мины, оставляя дымные хвосты, летели, кажется, в затон и причалы поселка Красная Слобода.
Под такой рев можно выпускать из глубины подвала пулю за пулей: вспышек не видно, а грохот и рев заглушат винтовочные хлопки. Стреляли немцы довольно точно. К взрывам мин присоединился грохот сдетонировавших на островах боеприпасов. Значит, накрыли склад или судно, нагруженное снарядами, укрытое в затоне.
Небо на северо-востоке заволокло пеленой дыма, горел лес, возможно, досталось сейнерам и небольшим пароходам, прятавшимся под берегом островов.
Рев также быстро прекратился, как и начался. Сейчас немцы будут срочно увозить свои шестиствольные установки. Хотя на политзанятиях практически о любом немецком оружии отзывались пренебрежительно, но шестиствольные минометы были оружием серьезным и в считаные минуты накрывали огнем большую площадь.
Судя по интенсивности стрельбы, вели огонь не менее десятка установок. Скорее всего — две батареи, а это двенадцать «ишаков». Значит, на затоны, находившиеся там, суда, людей, ожидавших переправу, обрушилось семьдесят две тяжелые мины.
Вчера, в праздник, фрицы не сильно высовывались, ожидали наших ударов, а сегодня вывезли на огневую позицию сразу двенадцать установок. Видимо, решили заранее нанести удар перед ночной переправой, чтобы не дать пополнить людьми обескровленные части.
Где-то правее тоже находились снайперы. Утром он встретил Саню Приходько и его напарника Кирилла Астахова, пожелали друг другу удачи. Кажется, немецкие реактивные установки вели огонь неподалеку от их позиций.
Артиллерийские разведчики могли прочесать местность, и, если наткнулись на ребят, им пришлось туго. За ревом установок, выстрелов слышно не было, потом вроде хлопнула раз-другой винтовка и открыли огонь пулеметы. Значит, ребята поймали кого-то в прицел.
Глухов выбрал амбразуру повыше. Спешно отходящая минометная колонна могла пройти мимо него. Он зарядил обойму патронами с бронебойно-зажигательными пулями и приготовился. Колонна во главе с разведывательным автомобилем быстро двигалась по нижней дороге. Но вскоре должна была круто повернуть, и тогда вездеходы и реактивные установки на короткое время окажутся под прицелом.
Он еще не решил, будет ли стрелять. Вести огонь из винтовки по вездеходам нет смысла. Грузовые отсеки покрыты брезентом, он даже не увидит расчеты. А если увидит и поймает в прицел? Вряд ли фрицы остановятся, даже если он кого-то уложит.
Минометчики торопились на свою базу, в укрытие, так как после залпа за ними часто начинали «охоту» русские штурмовики. Останавливаться им нельзя. Тем более в затоне и на островах продолжало гореть и взрываться. Если под рукой окажутся самолеты, командование бросит их на штурмовку реактивных установок.
Из-за поворота появился бронеавтомобиль с разведкой, за ним двигались один за другим легкие вездеходы. Иногда сквозь приоткрытый брезент виднелись артиллеристы в куртках и касках, светились огоньки сигарет. В каждом расчете 6–7 человек да еще наблюдатели. Если успеть ударить пару-тройку раз, то наверняка кого-нибудь зацепишь.
Антон продолжал колебаться, он не любил выстрелов наугад. Но представляя, какие потери нанесли эти батареи и сколько погибло наших ребят на островах, он невольно вел прицел вслед каждому вездеходу с реактивной установкой на прицепе.
В большой семье Глуховых за год войны пропал без вести отец и старший брат Антона, сгинули три двоюродных брата — ни слуху ни духу. Погибли несколько друзей, которых он знал с детства.
Из предпоследнего вездехода вылетела яркая цветная пачка из-под сигарет. Антону показалось, что он слышит смех довольных собой артиллеристов. Они хорошо отстрелялись, сумели уйти, курили. Впереди ждал обед и порция рома. За такую стрельбу нальют и двойную.
Брезентовый полог этого вездехода был широко распахнут. Тепло одетые артиллеристы курили на свежем морозном воздухе, и в грузовом отсеке их было, кажется, не меньше полдесятка. Смеетесь? Ну, посмейтесь еще!
Сержант Глухов выпустил первую пулю в солдата, сидевшего у заднего борта. Расстояние не превышало ста двадцати метров, а вездеходы на повороте снижали скорость. Пуля опытного стрелка ударила артиллериста в грудь, он дернулся и повис на борту. Слетела и загремела на мерзлой земле каска, ветер катил искрящуюся сигарету, которую только что курил убитый теперь солдат.
