И тут я окончательно пришла в себя. Сумка! Я в медицинском центре. И кажется, потеряла сознание по дороге. Оказывается, мои рефлексы сработали лучше, чем я ожидала. Сумка устроена таким образом, что добраться до замка нельзя, если держишь ее за ручки. И даже отключившись, я не выпустила ее. Но меня кто-то нашел. И это было плохо. Мне нужно избавиться от них и вызвать врача. Оказывается, мое состояние хуже, чем я предполагала.
– Похоже, она ранена.
– Где?
– Рукав – видишь? Он пропитался кровью. Приподними ее за плечи. Нужно снять куртку.
Я почувствовала, как под меня просунули руку и приподняли. Потом другая рука коснулась затылка, и мою запрокинутую голову тоже приподняли. Надо срочно остановить их! И я открыла глаза.
Парень, что держал меня, оказался неожиданно близко. Он не смотрел на меня, следя за тем, как второй пытается стянуть с моего плеча куртку. Я видела его профиль, нас разделяло не больше десяти сантиметров. Я увидела только, что он блондин. И тут он повернулся и посмотрел мне в глаза. Почему-то его лицо стало таким… удивленным?
– Вы очнулись? – я посмотрела на второго парня, оказавшегося брюнетом – Как себя чувствуете? Можете говорить?
– Да – голос прозвучал неожиданно слабо.
Парень, что держал меня, все еще молча, придерживал меня и не отодвигался. Зачем он так близко? Мне почти ничего не было видно, пришлось сильно скосить глаза, чтобы рассмотреть второго.
– Вы тоже пострадали во время аварии?
Какая авария? Я понятия не имела, о чем он говорит. Нужно было быстрее соображать. Сказать им, что со мной все в порядке я, разумеется, не могла. Просто так они тоже не уйдут, что бы я им не говорила. Нужно притворяться до конца. Пусть будет авария. Но как им объяснить, что со мной случилось и характер моего ранения? Можно сказать, что я упала на что-то острое. Вряд ли врачи с таким сталкивались, а в куполах нет крупных животных, царапины, оставшиеся от моей встречи с шипшипом на левой руке, могут сойти за порезы. Пусть обработают, потом нужно будет доложить о возникшем осложнении, но думаю, руководство поймет, что я оказалась в безвыходном положении. Такие накладки иногда случались, правда я так попалась впервые. Главное не нервничать, изображать слабость. Хотя изображать ничего не придется.
Я хотела, молча кивнуть в ответ на вопрос. Но меня все еще держали. Движение получилось едва заметным, но кажется, меня поняли. Лучше избегать прямых ответов. Но почему этот парень все еще держит меня? Я на него перевела взгляд и вопросительно приподняла брови. Наверное, с моим лицом что-то было не так. Он смотрел так, как будто увидел нечто очень удивительное. Я судорожно соображала, что это могло быть, и ничего не понимала. Ран там точно не было. Упала я на спину, значит, новые появиться не могли. Следов обморожения или обветривания там тоже не должно было быть, очки и защитная маска были в полном порядке. Наверное, я сейчас очень бледная, и синяки от усталости под глазами резче обозначились. Но, судя по тому положению, в котором они меня нашли, это вполне объяснимо? Почему он так рассматривает меня?! И зачем держать так крепко?
– Вот и каталка. Кайс, помоги.
Парень будто очнулся и посмотрел на приятеля. Я увидела, как по коридору к нам спешат еще двое с каталкой, в медицинской форме.
– Вы не отпустите? – спросил он, снова ко мне повернувшись.
Я не понимала, о чем он говорит, и он сразу догадался об этом по моему лицу.
– Ваша сумка, – слегка улыбнулся он. – Вы все еще ее держите.
Я испытала настоящее облегчение – так вот почему он так близко! Ему просто негде было разместиться! Я думаю, никто не заметил, как я надавила два раза на ручку – блокируя замок. Если кому-то придет в голову в нее заглянуть, замок просто не откроется, как будто заклинив. А разрезать чужое имущество тут точно не станут.
Парень снова улыбнулся, я подумала, что он сейчас положит меня и отойдет, но вместо этого он осторожно пристроил мою голову себе на плечо, а потом подхватил меня под колени и поднял. Я даже понять ничего не успела, как он сделал несколько шагов и осторожно опустил меня на каталку. Зачем он так сделал? Разве не нужно было оставить все, как есть, и дать возможность санитарам сделать свою работу? Впрочем, думать об этом я не могла больше, меня повезли по коридору. Сознание снова стало уплывать куда-то.
Придя в себя в очередной раз, я открыла глаза и увидела над собой на потолке белую прямоугольную панель, по краям которой горели зелёные огоньки. Все ясно, значит, я уже в операционной. Эти огоньки создают зону стерильности вокруг операционного стола.
Уловив движение слева от меня, я перевела взгляд и увидела мужчину в медицинском комбинезоне. Его глаза были не видны из-за монитора очков. Но, кажется, это был тот самый брюнет, что я видела раньше. Сейчас он рассматривал мою руку. Благодаря монитору он должен видеть её буквально насквозь, насколько я знаю. Сосуды, мышцы, кости. Руки я совсем не чувствовала, наверное мне что-то ввели уже.
– Очнулись? – Заметил он – Рука болит?
Я отрицательно покачала головой.
