От брюха отделился толстый, на всю длину тела орган. Скорее всего, это была гипертрофированная нога, которой кальмары охотятся, только у нормальных их две. Прямая, как бревно, она ускорялась, падая к земле. По мере приближения утолщалась в оконечности, становилась похожей на дубину. Пролетела над сугробами и врезалась в высотку. Послышался глухой удар, затем каменный треск. От здания откололся огромный кусок стены. В стороны, как от взрыва полетели осколки кирпича, битое стекло, обломки рам… Отделившийся фрагмент падал неторопливо и величественно, словно в замедленной съемке. Вошел в снег, как в пену. Погрузился на две трети и остановился. Снежная пыль заволокла многоэтажку. «Вот это силища», - поражался потрясенный Андрей. Наблюдал, как нога подтягивается к брюху, подобно взводимой катапульте.
К пробоине из темной тучи устремилось несколько хищников поменьше. Андрей мысленно перекрестился - та часть города была необитаема.
На крышах застрочили пулеметы, выстрел из РПГ оставил дымный шлейф, который тут же разметал ветер. Андрей следил за полетом снаряда и с надеждой ждал результата. Вспышка от взрыва в сравнении с гигантским телом смотрелась искоркой. Мутант едва ли заметил этот укус.
- Матерь Божья, - прошептал Андрей, - Черкесску хана, - встал с кресла и, придерживаясь за стену кабины, направился в командирскую рубку.
- Именно поэтому мы сваливаем, - водитель не отрывал воспаленного взгляда от окна, побелевшими от напряжения пальцами сжимал штурвал.
Андрей вернулся через несколько минут в трикотажной камуфляжной шапке, в тактических перчатках, в разгрузке полковника и с калашниковым через плечо.
Туча, кишащая тварями, неторопливо, но неуклонно двигалась к жилому сектору. Метель почти стихла, отчего обзор значительно расширился.
- Забирай влево, - сказал Андрей, усаживаясь на место, - прямо на него прешь, - помолчал и добавил, - можем, вообще-то, без риска для жизни укатить вдвоем.
Мысленно продолжил: «А так и один управлюсь».
- Там Мариночка с дочкой. Надо успеть забрать, - проговорил машинист, неотрывно высматривая путь среди домов и заснеженных крон.
Андрей задержал на нем взгляд, перекатил желваками, отвернулся, поднял глаза на тучу, к которой они направлялись наперерез почти под прямым углом. «Кракен» изредка останавливался, разбивал своей колотушкой высотки со сторожевыми вышками.
- Не успеем. Притормози. Пропусти кальмара, - сказал Андрей, пригибаться, чтобы держать монстра в поле зрения, - не проскочим. Прямо под него лезешь!
- Не ссы, успеем, - проскрежетал рулевой, глядя вперед глазами одержимого, - уже близко.
Они проезжали в опасной близи с левиафаном, когда тот снова ударил. Здание вздрогнуло, брызнуло бетонными осколками. По крыше ратрака громко застучало, заколотило. Кусок кирпича врезался в лобовое стекло, прогнул внутрь и отскочил. Паутина трещин посекла картинку.
- Ёпть, - выругался машинист, дернулся в кресле. - Не хрена не вижу, - правой рукой принялся высаживать лобовое стекло. Андрей вскочил, начал помогать. Заметил, как огромный кусок откололся от здания и падал на них, гаркнул:
- Левее бери! - вцепился в поручень.
Обломок рухнул в десяти метрах правее, взбивая снежное цунами и проламывая свод центряка. В белесой круговерти Андрею казалось, что тонет, что его вместе с транспортом засасывает гигантская воронка. Он ничего не видел - снег лез в глаза, набивался в рот, нос. Ощущался сильный крен тягача и стремительное сползание вправо.
Опустилась тишина, тело сдавило, вспомнилась лавина, и пришел ужас. С этой секунды он уже ни о чем не мог думать, как о спасении собственной жизни. Греб, словно оказался в бурном потоке, старался изо всех сил оставаться на поверхности. Его куда-то несло, подхватывало, кружило, сталкивало, наконец, бросило и накрыло.
Андрей выполз из-под сугроба, выковырял из глазниц снег, выплюнул его изо рта, осмотрелся. Кругом творился хаос. Вопли, стрельба доносились едва слышно. Снежные пробки спасли его не только от громких резких звуков, но и от ультразвукового удара. Люди падали, корчились, обхватывали головы руками, затыкали уши и напоминали муравьев, отравленных дымом. Кто мог передвигаться, расползался в боковые проходы. «Кальмар» завис над проломом и цапал нерасторопных. Кто-то в него стрелял, но это было не сопротивление, а отчаяние.
Андрей обернулся. Из горы снега, осыпавшейся в тоннель, торчала перевернутая кабина ратрака, вверху у самой дыры виднелся последний кунг. Андрей поднялся с четверенек, взглядом поискал автомат. Его нигде не было, хлопнул ладонью по кобуре - пистолет на месте: «Хоть так», посмотрел ниже - тесак тоже при нем. Огляделся. В нескольких метрах левее торчал кусок здания, в разломе были видны плиты перекрытия, стены, частично уцелевшая мебель. Люди цеплялись, за что придется и были напуганы.
Металлоконструкции купола торчали гнутыми копьями и рваными щитами. Люминесцентные лампы дальше по улице Ленина продолжали светить, а те, что ближе погасли.