— Сейчас, твой нюх, поясню. Чмырь Сайгач находит вас и притаскивает ко мне, — голос Зазы постепенно поднимал тональность, он не сводил печальных глаз с пленника, — получает башлы, сваливает, а спустя два часа возвращается, — кувалдоподобный кулак упал на столешницу. Как по команде разом подпрыгнули пепельница, чашка с блюдцем, карандашница, пачка сигарет и заодно сердце Андрея. — За каким-то шайтаном, — продолжал Заза задыхаясь, — и хочет кончить тебя, а кончает бедного Ёрика, который, мать его, решил поспать, на твоей кровати. Долбуин должен был убрать за твоей жопой комнату и идти работать дальше, а сам дрых, тварина. Конченый Сайгач к тому же увел второго ишака.
Вождь вконец задохнулся, засипел, закрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Минуту пребывал в неподвижности, грудная клетка подобно кузнечным мехам ходила вверх, вниз.
— Бичо, — пухлые губы вновь зашевелились, голос теперь звучал глухо, словно Заза был при смерти, — я твой рот порву, если будешь мне тут вешать.
Вождь затянулся сигаретой, устремил взгляд из-под полуприкрытых век на невольника. Андрей моргал, смотрел на него и ждал вопроса. Секунда текла за секундой, а в кабинете ничего не происходило.
— Свистдупли, — проговорил Заза невнятно.
Андрей ничего не понял из сказанного и пришел в замешательство, когда охранник с разворота ударил ему кулаком в живот. Андрею показалось, что внутри что-то лопнуло. Резкая боль взорвалась под ложечкой, молниями разошлась в грудину, в низ живота и проткнула до позвоночника. Он упал на четвереньки. Перед глазами поплыли черные пятна. Пытался, но никак не мог вдохнуть.
— Бичо, поверь, — говорил Заза между затяжками, — это куда мягче, чем я твой рот порву, — сбил пепел себе на брюки, — чё ты за хер такой, говори.
— Не знаю… о чем вы, — Андрей маленькими порциями втягивал воздух, — мы попали под лавину… Меня засыпало, оглушило… потом я очнулся в карцере.
— Кто мы?
— Я, Лешик — это парень, он с нами… шел и мой сын Максим.
— Сколько сыну лет?
— Двенадцать.
— Двенадцать?
— Да, двенадцать.
— Двенадцать, — задумчиво повторил главарь, — фотка есть?
— Нет, — Андрей печально покачал головой, затем вскинулся и с жаром заговорил, — скажите, прошу вас, мой сын жив?
Заза с минуту смотрел на него грустными глазами, затем переместился на охранника:
— Как второго звали?
— Лешик.
— Понятно. Уводи, он мне больше не нужен, — просипел Заза, поднес руку с сигаретой к пухлым губам.
— Так он жив или нет?! — Андрей шагнул к главарю и тут же получил чем-то твердым и увесистым по затылку, возможно, пистолетной рукояткой. Прежде чем отключиться, успел подумать, вернее, прочувствовать разницу, между этим ударом и ударом дубинки с дробью.
Очнулся в коридоре, лежа на спине. Рядом на корточках сидел Свист и хлопал его по щекам:
— Эй, чучело-емучало, харэ дрыхнуть. Поднимайся, твою мать. Вставай.
Весь оставшийся день Андрей копал тоннель, вместе с Владом и Иваном и думал о разговоре с бандюгой. Задать вопросы вышло лишь после отбоя. Хусан берег огарок для крайнего случая поэтому разговаривали в потемках.
Андрей спросил у старика, почему Заза так отреагировал на его слова о сыне.
Хусан ответил не сразу. Темень, разбавляемая людским дыханием, с каждой секундой становилась Андрею все невыносимее.
— Скорее всего, твой сын жив, — этими словами старик заставил Андрея встрепенуться.
Хусан продолжал:
— Где-то месяц назад, Бура — начальник Черкесского УВД, а теперь хан, потерял жену и сына. Они ехали из Джегуты от родственников жены…