В своем рассказе старик поведал о том, что охрана на двух внедорожниках, машина с женой и сыном бесследно исчезли. Хусан предположил, что они, как и Андрей, попали под лавину, но, скорее всего, молодая своенравная супружница сговорилась с родней, и те поубивали телохранителей, машины столкнули в пропасть, где их благополучно засыпало снегом, может, даже, да, спустили лавину, чтобы поглубже и правдоподобнее. А мать с сыном сбежали от тирана, куда-нибудь подальше. Начальник Черкесского УВД души не чаял в наследнике. Он и развелся со старой женой, что та рожала лишь девочек, потом и вовсе не могла. Красавица молодка из русских сразу понесла от него ожидаемое потомство. Слухи ходили, что жилось ей под тираном и ревнивцем несладко. Бура держал ее взаперти в особняке на окраине Черкесска. Имя мальчика Хусан вспомнить не мог, зато знал, что бывший "мент", потеряв сына, "малость двинулся". Считает, что таким образом враги сводят с ним счеты, через наследника начнут шантажировать. Сейчас, как раз такая пора дележки. Мэр Невинномысска Почтарь, претендует на все территории от Эркен-Шахар до Эркен-Юрт. Бура с ним не согласен, на этой почве идут терки. "Ментушник" во все стороны разослал гонцов с фотографиями и описанием отпрыска. Приказал искать мальчика и хватать по малейшей схожести. Возможно, враги изменят ему внешность и придумают легенду с родителями. Под гипнозом, препаратами сотрут память, заставят говорить, что им надо. В этом месте Хусан хотел было покрутить пальцем у виска, но вспомнил, что его никто не видит, продолжил: «Психически больной человек, что с него взять». За каждого "подозрительного" мальчика двенадцати лет, с русской внешностью он платил хорошие деньги, но при одном условии, что сопровождающие будет умерщвлены. Он не хотел ни свидетелей, ни мести. Наверное, предполагал, что по ошибке могут пострадать настоящие родители. Что делал с ребятишками, которые оказывались не теми, доподлинно не известно. Одни говорили — расходятся по семьям в Черкесске, другие, что развозят по ближайшим анклавам, а иные, что определяют в специнтернат растить фанатиков. Подводя черту под своим рассказом, Хусан повторил высказанную ранее мысль в развернутом виде:
— Те "охотники за головами", которые тебя и твоего друга привезли в санаторий, скорее всего, откопали Максимку. Он выжил, поэтому один из них вернулся выполнить условие сделки, но по ошибке убил Ёрика, прикорнувшего на твоем месте. Тебя к этому моменту Шира перенес в карцер. Я не думаю, что твой попутчик утаил ваше намерение посетить Черкесск. "Поставщик" не стал рисковать и вернулся за вами. Почему не убили твоего друга? Не знаю. Но он забрал его, может, по дороге допросят с пристрастием и потом кокнут. Это золотое правило — убить взрослого, кто окажется рядом с ребенком, иначе убьют обманщика.
Когда Хусан закончил с умозаключениями, все, кроме Андрея уже спали. Старик тоже скоро захрапел, вот только Андрей никак не мог сомкнуть глаз. Положа руку на сердце, он почти попрощался с Максимом. Как бы ни хотелось верить в чудо, понимал, что под лавиной выжить невозможно. Тем более своими глазами видел, как снежное цунами поглотило сына, лично испытал силу стихии. Постепенно мысли стали работать в другом направлении. Конечно, и ранее подумывал о побеге, но не с такой яростью. Постепенно план складывался, и первым пунктом, как не крутил — сбор информации. Получить ее мог от сокамерников и личных наблюдений.
Сон оказался беспокойным и кратковременным. Всю оставшуюся ночь видел лавину, поглощающую Максима, раз за разом, снова и снова тот утопал под тоннами снега. А под утро явилась Лена. С молодым двадцатипятилетним лицом, с мягкой, спокойной улыбкой, с теплым взглядом. Она подошла к нему и, глядя в глаза, погладила по руке. Андрей ощутил это прикосновение очень реально, словно вовсе не спал…
Громкие удары в дверь разогнали сон, выдернули Андрея в холодную темноту камеры. Под потолком вспыхнула мутная лампа.
— Подъем, черти! — орал Пидрола. — Обвал! Все за лопаты! Шевелитесь, твари!
Пока Андрей спускался с койки, надевал обувь, все время чувствовал прикосновение жены. Ощущение мягкой, теплой ладони у себя на руке не исчезало. «Это знак. Она благословляет».
Их провели через отель к главному входу. Огромная снежная арка обвалилась, засыпала большой горой середину площадки и ступени. В дыру виделось серое небо, порошил проклятый снег.
Все надсмотрщики были здесь. Шира с помповым дробовиком на плече распоряжался, указывая пальцем, кому, где копать и куда вывозить снег. Слева от него, привалившись плечом к колонне, зацепив большими пальцами ремень, вальяжно стоял Свист. Пидрола с вертикалкой занял пост у выезда из тоннеля и постоянно матерился на тяговых, подгонял пинками. Поодаль кавказец с охотничьим карабином «Сайга», закинув ноги на руль, лежал на сиденье снегохода, из-под козырька кепи, как из засады следил за выгрузкой.