– Спасаюсь молитвой…
– Помогает?
– Как видишь… А еще природа – солнце, лес, вода, просто погулять, просто подышать. Наверное, и у тебя после концерта бывает дефицит, как ты говоришь, положительной энергии?
– В моем деле все происходит с меньшими потерями. Надеюсь, что большинство людей приходят порадоваться со мной, получить положительный заряд. Хотя часто я вижу слезы у зрителей во время концерта.
– Я думаю, это слезы очищения, – сказал отец Олег.
Эта беседа застряла в моей голове, но я до сих пор не научился молиться Богу, чтобы попросить у Него сил. Слава Господу, пока колодец, где я черпаю свою радость, не пересох, и мне кажется, я еще участвую в «круговороте энергии в природе».
А недавно я обратил внимание, что мне не всегда нужен собеседник, держащий наготове полотенце, чтобы вытереть слезы и сопли моего плохого настроения. Я подметил, что во время хандры, а для ее появления иногда хватает «хмурого утра», меня тянет к ручке и бумаге. Я выговариваюсь, рифмуя слова в строчки и складывая из этих строчек стихотворение. И наверное, моя тоска улетает куда-то в информационный слой и ждет случая, чтобы кому-то испортить настроение. Я выговариваюсь, и мне становится легче. По моему закону о сохранении энергии (правда, его еще никто не доказал, да и не доказывал), этот сплин выпущен на волю. Стоит ли его, я имею в виду стихотворение (и заключенную в нем хандру), публиковать, чтобы кто-то прочитал?.. Не знаю. Написать, наверное, стоит, так как в этом информационном слое радости тоже в достатке, и она «замочит» мою грусть-печаль. А если не пишется, может, вспомнить о молитве?..
Конец 80-х – начало 90-х… Вся страна прилипает к телевизору, внимая, как молчащий Алан Чумак заряжает воду и как проводит операцию, находясь за тысячи километров от пациента, Анатолий Кашпировский. Стадионы ломятся, когда на «гастроли» в город приезжает кто-то из новоявленных «мессий» двадцатого века. Люди жаждут чуда. И они его получают: по телевизору зачитываются письма благодарных больных, у которых излечился тот или иной недуг; на стадионе под воздействием мага зрители начинают размахивать руками, как ветряные мельницы, короче, чудо в полный рост.
И вот уже по стране ездят и показывают свои чудеса исцеления продолжатели дела первопроходцев Алана Владимировича и Анатолия Михайловича. Особенно это культивировалось на Украине, тогда еще советской. Украина всегда славилась большим количеством художественных талантов и всякой чертовщины. Заговорить, приворожить, навести порчу там было обычным делом. И когда правительство молчаливо дало согласие на весь этот шабаш, все засияло, засверкало в лучшем виде.
И однажды… Я прилетел в Запорожье, чтобы спеть концерт в одном из залов города. Концерт должен был начаться в 19:30, и с утра у меня было свободное время. В холле гостиницы я встретил своего очень хорошего товарища, репортера одной из центральных газет Киева Дмитрия Гордона. Дима – молодой статный парень, лет двадцати пяти от роду, удивительно похожий на будущую французскую футбольную звезду Зенедина Зидана. Я знал его уже несколько лет, он обладал недюжинный журналистской хваткой, всегда генерил новые идеи, а самое главное, обладал удивительной памятью, которая позволяла ему, с одной стороны, цитировать стихи русской и советской классики, а с другой – воспроизвести по минутам перипетии какого-либо центрального футбольного матча. Он подавал большие надежды. И, что очень приятно отметить, в дальнейшем оправдал их. Но что мне, наверное, особенно льстило – ко мне он относился с подчеркнутым пиететом.
– Привет, Дима, – сказал я, увидев его выходящим из лифта. – Ты чего в Запорожье?
– Я… я приехал сделать материал об одной целительнице для нашей газеты.
– Ты… ты работаешь в ее команде?
– Нет, – ответил Гордон, – просто это задание газеты.
– А кто это? – спросил я. – Их сейчас, особенно здесь, у вас, столько развелось…
– Ее имя – Герасимова Людмила Николаевна. Знаешь, я поражен ее способностями. Она такие вещи делает.
– И ты, Брут, с ними?
– Да нет, я серьезно; я пока своими глазами не увидел, думал, что это все подстава.
– Любопытно…
– А что ты здесь делаешь? – спросил Дима.
– Да вечером концерт.
– А сейчас у тебя есть время? У нее в 14:00 во Дворце спорта представление. Хочешь, поехали, посмотрим.
– Хорошо, что не сказал «концерт»… Слушай, а что, если я перед ее выходом спою несколько песен. Для меня это экстрим, для тебя – неожиданная информация.
– Это будет любопытно… Хорошо, я сейчас попробую ей позвонить и договориться.
Дима отошел к рецепции и через пару минут вернулся ко мне.
– Она не против, – проговорил Гордон, – а скажи, что тебе нужно для выступления? У тебя на каком носителе фонограмма?
– Да не нужна никакая фонограмма! Достаточно двух микрофонов – один мне в рот и один под гитару. Стойки желательно «журавль».
– Это там есть… Ну что, через полчаса выезд?
– По коням!
