Расистские воззрения, безраздельно господствовавшие полтора десятилетия, пока правил режим Яна Смита, несостоятельны еще и потому, что Великое Зимбабве было не единственным подобным сооружением. И к востоку, и к югу, и к северу от него располагались десятки похожих «укрепрайонов». Данный выделялся лишь масштабами и хорошей сохранностью.
Что касается пресловутой царицы Савской, то эта бредовая идея не выдержала первого же серьезного испытания. Лабораторный анализ показал, что Великое Зимбабве возводилось через тысячу с лишним лет после царствования легендарной правительницы. Но, как заявил в 1969 году на заседании белого парламента некий полковник Хартли, депутат от провинции Виктория, «иной раз историков не грех и подправить». Строжайшая цензура привела к тому, что ведущие ученые стали покидать страну. В их числе был и Питер Гарлейк, старший инспектор исторических памятников Южной Родезии и крупнейший исследователь Великого Зимбабве.
После провозглашения в 1980 году независимости Гарлейк вернулся на родину. Теперь у него были все возможности опубликовать результаты многолетних изысканий. Но он подвергся критике с другой стороны.
– Изучение Великого Зимбабве – это способ обрести нашу идентичность, – заявил новый администратор района и большой энтузиаст в изучении древней истории шона Кен Муфука.
Как и его белый коллега, он бежал из страны, пострадав за убеждения, а вернувшись после обретения независимости, завоеванной с кровью, стал решительно утверждать новые идеалы.
Для Муфуки и для правительства черного большинства Великое Зимбабве – это великая история предков, на фундаменте которой следует возводить здание современной страны. Плохо только то, что у древних шона, как и у других африканских народностей, при всей их самобытности, не существовало письменности. Чернокожие исследователи попытались заменить ее изучением устной традиции, выбирая предания, наиболее подходящие для возвеличивания неклассового общества всеобщей справедливости, создание которого провозгласила целью бессменно правящая с 1980 года партия ЗАНУ-ПФ.
– Европейские ученые везде подчеркивают экономический фактор, – указывает шона Муфука. – Но гений правителей Великого Зимбабве состоял в том, что их власть основывалась не только на физической мощи или на экономической предприимчивости, но и на куда более прочной силе – религии.
Монографии Гарлейка порой действительно отдают чрезмерным рационализмом. Он объясняет возникновение в XII веке Великого Зимбабве исключительно необходимостью в сильном централизованном государстве, которое бы защитило огромные стада крупного рогатого скота и обеспечило его беспрепятственный выпас на лучших сезонных пастбищах. Распад могущественного царства, случившийся в середине XV века, историк склонен отнести на счет слишком большого роста населения, сопровождавшегося и увеличением численности скота, что привело к истощению пастбищ.
Но ученый обязан руководствоваться только фактами, которые можно проверить документально. Португальцы, первыми из европейцев достигшие этих земель, появились в районе Великого Зимбабве в начале XVI века, когда минуло не меньше полувека с тех пор, как город пришел в упадок. Ими двигал интерес к загадочному царству Мономотапа, где, по слухам, добывалось невиданное количество золота. Убедившись, что рассказы сильно преувеличены, португальцы потеряли к Мономотапе, а заодно и к соседнему Зимбабве, интерес, а современные историки лишились возможности прочесть хроники с подробным описанием нравов и обычаев, бытовавших в древнем африканском царстве.
Как мог, Гарлейк попытался восполнить пробел. Вместе с другом-художником он выпустил беллетризованный отчет об изысканиях и раскопках, сосредоточившись на повседневной жизни древнего города. В интерпретации Гарлейка великозимбабвийцы предстают людьми предприимчивыми и трудолюбивыми. Они не только строили и пасли скот, но и ковали железные копья и мотыги, делали украшения из медной проволоки и золота (которое все же добывалось, хотя и в скромных масштабах), ткали на ручных станках хлопковые накидки и подстилки, шили кожаные фартуки, выращивали злаки и варили из них пиво.
Историк убежден, что стены, производящие столь странное впечатление, если смотреть на них как на оборонительные сооружения, никогда для военных целей и не предназначались.
– Это символ, – подчеркивает он. – Так называемые крепости показывали и местным жителям, и чужестранцам, на что был способен народ Великого Зимбабве. Они говорили каждому: вы вступаете на территорию, где правит могущественный монарх. В наши дни страна, чтобы доказать свое величие, посылает человека в космос, а семь веков назад эта цель достигалась строительством величественных каменных дворцов и замков.
