В восторге от свадьбы были и предприниматели. Мелкие в поте лица шили одежду, печатали портреты молодоженов, мастерили значки с королевской символикой. Королевский двор неплохо заработал, раздавая лицензии и получая проценты. Крупные предприниматели заполонили поздравительными объявлениями газеты, стараясь запечатлеть себя в сознании угандийцев поближе к популярной паре. Автозаправки бесплатно залили бензином автомобили свадебного кортежа. Вечные соперники – «Кока-Кола» и «Пепси» – тоже бесплатно поставили к столу несколько тысяч ящиков напитков.
В общем, в накладе не остался никто. Отели заполнились, сувениры шли нарасхват, телефоны трезвонили. Телевидение организовало прямую трансляцию. В углу экрана призывно мерцала эмблема генерального спонсора, бегущая строка благодарила спонсоров рядовых. Никакой экзотики, всё, как у всех. Но угандийцы этому были только рады.
После бесконечных испытаний страна наконец-то становилась обычной, нормальной. Росли инвестиции, сообщения о военных действиях и повстанцах начинали вытесняться новостями экономики, народ с интересом бросился изучать светскую хронику, а политика незаметно отступила на второй план. Что это, как не зримые признаки стабилизации? И что может быть лучше для страны, смертельно уставшей от постоянной нестабильности?
А что до лезущей из всех щелей иностранной рекламы, то куда же от нее денешься? В наши дни игнорировать коммерцию не может позволить себе даже монарх в африканской глубинке. Тем более такой просвещенный, как Мутеби II – человек современный, долго живший в Европе и получивший там образование. Но приверженность развитию и прогрессу не мешает ревностному следованию древним традициям. Как бы странно ни смотрелись сегодня старинные обряды, в них ганда видят опору, помогающую выжить в наше стремительное и нестабильное время.
Судя по легендам и преданиям, Буганда возникла на рубеже XIV века. Когда во второй половине XIX века туда пришли европейцы, они были немало удивлены, наткнувшись в глубине Черного континента на централизованное, четко функционировавшее раннефеодальное государство. В нем имелось все, что должно быть в любой уважающей себя стране: королевский двор, дороги, мосты, сборщики налогов, армия, флот. Столица насчитывала 40 000 жителей, озеро Виктория, имевшее сообщение с городом благодаря разветвленной сети искусственных каналов, бороздили сотни боевых каноэ, а непрерывная династия правителей, основанная легендарным прародителем кабака Кинту, насчитывала три десятка имен.
В борьбу за влияние над африканским монархом и его державой вступили занзибарские мусульмане, английские протестанты и французские католики. Запутанный теологический спор легко разрешил пулемет «Максим» – военно-техническая новинка, которую догадался захватить в экспедицию англичанин Фредерик Лугард.
Казалось бы, после разгрома, учиненного целеустремленным британцем, на будущем Буганды можно было поставить крест. Но стойкая преданность ганда своему суверену навела практичного Лугарда на мысль о «косвенном управлении». Буганде даровали автономию, всей стране присвоили название королевства (при этом в процессе наименования первая буква потерялась и получилась Уганда), а взамен подданные кабаки взяли на себя обязательство помогать англичанам в управлении новой колонией. И делали это столь ревностно, что снискали законную ненависть остальных трех десятков угандийских народностей.
Кстати, усыпальница кабак в Кампале, несмотря на традиционную архитектуру, построена в колониальные времена не африканцами, а англичанами. Преподнесенная в подарок стилизованная хижина – еще одно свидетельство признания Британией полезности туземных подручных и свидетельство их верной службы Ее Величеству.
Сейчас из символов прежнего величия исправно функционируют два: усыпальница и здание парламента Буганды, которое в период гонений занимало министерство обороны. Что касается королевского дворца, четверть века бывшего казармой, то он хоть и возвращен кабаке, но для приемов использовать его нельзя. Группа подданных, взявшихся за реставрацию, надеется возродить импозантное здание, построенное в стиле европейского классицизма. Само собой разумеется, что, прежде чем монарх вновь вступит в отремонтированный дворец, его обязательно очистят от злых духов, пригласив лучших бугандийских колдунов.
За престол Мутеби II пришлось заплатить клятвенным обещанием отказаться от политической деятельности. В отличие от отца, монарх не имеет права баллотироваться в президенты. Но так ли уж это ему нужно? И без официальной политической должности у него достаточно влияния, чтобы не чувствовать себя обиженным.
