Находятся волшебные озера в Кении. Чтобы добраться до них из Найроби, надо пересечь экватор. В первый раз я особенно внимательно следил за знаками на дороге, чтобы не пропустить знаменательное место, но поперечник Земли едва не просвистел мимо со скоростью 120 километров в час. Если бы не выстроившаяся вдоль обочины длинная вереница торговцев африканскими сувенирами – масками, бусами, браслетами, резными фигурками из дерева, непременно выдаваемого за эбеновое, – торжественный момент переезда из Южного полушария в Северное остался бы незамеченным.
Парад коробейников на пустынной дороге, вдали от больших городов и туристических центров, заставил притормозить. Лишь после того как, разочарованно осмотрев стандартный набор поделок, польститься на которые может разве что впервые вступивший на африканскую землю восторженный бледнолицый, я двинулся назад к машине, на глаза попался выцветший облупившийся плакат.
«Вы пересекаете экватор. Джамбо, Кения!» – гласила наполовину стершаяся надпись, выведенная на фоне силуэта, в котором не без труда угадывались контуры Черного континента.
По обеим сторонам более чем пристойного, по кенийским меркам, асфальтированного шоссе тянулись заросли акации. Поджарые черно-белые и рыжие козы поедали жесткие листочки, искусно избегая острейших, с палец длиной колючек, густо усеявших ветви. На редких деревцах зелень сохранилась ниже полутора метров над землей. Неизбалованные обилием корма животные легко переходили в вертикальное положение и, стоя на задних ногах, вытянувшись в струнку, объедали все, до чего способны были дотянуться.
После высокогорного Найроби воздух казался непривычно жарким и сухим. По мере того как дорога медленно, но неуклонно спускалась на равнину, температура повышалась. Позади остался Накуру, один из крупнейших городов Кении, ее фермерская столица. Пыльный, шумный, маловыразительный, меня он заинтересовал только потому, что рядом раскинулось озеро, звучно именуемое во всех путеводителях «местом, где происходит величайший в мире птичий спектакль». Два миллиона фламинго, треть всей мировой популяции, обитают на берегах именно этого водоема, утверждали специалисты.
Быть может, в прошлом так и было, но, когда до озера добрался я, действительность ничем не напоминала колоритные описания и красочные фото в глянцевых проспектах. Вдоль берега сиротливо бродила дюжина-другая длинноногих птиц.
– Позвольте, а где же миллионы? – удивился я. Уж больно отличалась картинка от привычных фото- и кинокадров.
Недоуменное восклицание не застало врасплох Уильяма Кипкемои, сопровождавшего нашу группу служителя Национального парка Накуру.
– На этот вопрос мне приходится отвечать ежедневно по многу раз, – привычно завел он печальную пластинку. – Можете мне поверить: здесь долгое время действительно обитала самая большая колония фламинго в мире. Но уже в конце 1970-х годов птицы постепенно начали покидать Накуру и переселяться на другие озера Рифтовой долины.
Поначалу экологи надеялись на то, что фламинго вернутся, но с каждым годом птиц оставалось все меньше и меньше.
– В последнее время положение стало катастрофическим, и теперь, чтобы увидеть фламинго, нужно ехать дальше на север, – продолжил Уильям. – Самая большая стая обосновалась на озере Богория.
– И что же нам делать? – спросил я с плохо скрытым возмущением.
– У нас остались пеликаны, аисты, – начал перечислять служитель. – На страусов, вот, не желаете ли взглянуть?
На страусов смотреть не хотелось. Ими можно вволю налюбоваться, не покидая Найроби. А если чуть-чуть отъехать от столицы, то к услугам будет большая страусовая ферма. Там можно не только хорошенько разглядеть гигантских пернатых, но и при желании на них покататься. Трюк совершенно безопасный, так как всю дорогу страуса крепко держат два служителя. Только уж больно птичку жалко. Под тяжестью седока она так натужно дышит и хрипит, что у всадника, если он не прирожденный садист, сердце разрывается. Чтобы удержаться на страусиной спине, наезднику приходится вцепляться в основания крыльев, от чего перья в этих местах выпадают, обнажая красноватую кожу. В общем, развлечение на любителя. Не всем по вкусу и страусятина, в изобилии присутствующая в лавке фермы наряду с поделками из яиц, перьев и кожи.
С негодованием отвергнув предложение служителя Национального парка Накуру, я вернулся к машине и начал расспрашивать про путь на север, к озеру Богория. Дорога оказалась на редкость хорошей. Более того, чем дальше удалялась она в глухую провинцию, тем становилась лучше и наконец стала идеальной. Исчезли выбоины, даже небольшие, появилась, о чудо, свежая разметка.
– Что-то здесь не так, уж очень подозрительно, – не давала покоя неуютная мысль.
