По довольно крутой дороге, некогда проезжей, что следовало из остатков твердого покрытия, мы поднялись к небу еще на несколько сот метров. Повсюду росли высоченные африканские оливы, увешанные длинными гирляндами седого мха, который в простонародье зовут «стариковской бородой». Более привычный нам зеленый мох покрывал короткой щетиной основания стволов и выступавшие из красноватой земли валуны. Рядом от малейшего ветерка отчаянно скрипели непроходимые заросли бамбука.
На обочинах попадались следы копыт и лап. На склонах водятся львы, леопарды, буйволы, зебры, антилопы, дикие свиньи, перечислил Пол. Некоторые забираются на четыре километра, хотя такое происходит нечасто. Наведываются на высокогорье и слоны, о чем свидетельствовал их ни с чем не сравнимый помет. Национальный парк раскинулся на территории свыше 2000 квадратных километров, и в нем можно найти все что угодно, в том числе и эндемичные виды животных и птиц.
Заросли вокруг выглядели девственными и нетронутыми. А как же сообщения о том, что заповедные леса у подножия облюбовали наркодельцы? Оказалось, одно другому не мешает.
– Эти парни не промах, – заверил Пол. – Они выбирают местечко поукромнее и вырубают только часть деревьев. Так трудно заметить делянку с воздуха. Сдают ее бедным жителям окрестных деревень. Тем, кто присматривает за плантацией бханга, разрешают использовать часть площади под собственные посевы.
Полиция постоянно проводила облавы, но задерживала только исполнителей – оборванных крестьян, готовых на все ради куска хлеба. Эти бедолаги и садились в тюрьму. Заказчики, жившие в городском комфорте, продолжали разгуливать на свободе. Высокая норма прибыли позволяла им спокойно пережить потерю пары плантаций.
Важность сохранения экологической системы горы Кения, где берут начало многие реки страны, хорошо понимали еще в колониальные времена. Национальный парк был создан в 1949 году, а в 1978 году треть его ЮНЕСКО объявила биосферным заповедником.
Благодаря расположению на экваторе с июня по октябрь солнце находится на северной стороне горы. В это время южные склоны покрыты снегом и льдом. С декабря по март ситуация кардинально меняется. Теперь «зима» наступает на северной стороне. Именно в эти временные отрезки, совпадающие с сухими сезонами – с января по начало марта и с июля по начало октября, – рекомендуется совершать восхождения.
За климатическими изменениями на горе следит метеостанция, забравшаяся на трехкилометровую высоту. Туда мы с Полом и пришли. Рядом с приборами, фиксировавшими солнечную активность, атмосферное давление, количество осадков, стоял деревянный домик. В единственной комнате с двухъярусными нарами по периметру, к счастью, оказался камин. Но даже с его помощью ночью согреться не удалось. Холод был особый: всепроникающий и неистребимый.
Утром по росе двинулись выше. Крутизна росла, а дорога очень скоро кончилась. Дальше шла тропа, порой едва заметная. Быстро менялась растительность. Вековой лес исчез, уступив место сначала небольшим можжевельникам, а потом траве: роскошной, шелковистой и мягкой на вид, но очень жесткой на ощупь. Над ней возвышались странные растения, которые местные жители называли «страусиными перьями» и «водосборной капустой». На самом деле это лилипут крестовник, превратившийся в Африке в великана. Его листья, между которыми всегда можно найти воду, в самом деле похожи на перья страуса. Постепенно отмирая, они как бы создают теплую шубу, из которой вверх тянутся новые побеги. На горе Кения крестовник достигает пяти-шести метров. Еще выше вытягиваются лобелии, чьи мертвые старые листья также укутывают растение и спасают его от ночных холодов.
Тот, кому удалось выжить, обзавелся мощной защитой. Особый вид горных хорьков даманов, встречающийся только на горе Кения, появляется из чрева матери уже покрытый густой шерстью. Неудивительно, что эти неуклюжие толстые зверьки размером с кошку в изобилии водятся на высотах, немыслимых для других животных.
Нам повезло. Во время восхождения небо было ясным. Под ногами то и дело возникали лужи, но их почти всегда можно было обойти или перепрыгнуть. Когда над горой проливается дождь, а такое часто случается даже в сухой сезон, склоны превращаются в труднопроходимое месиво, а то и в сплошной поток воды.
Перевалив через хребет, мы спустились в долину, перешли по камням через быстрый ручей и вскоре увидели длинный каменный барак с железной крышей – последнее пристанище перед рывком на Ленану. У дома, в ожидании очередной порции отбросов, резвились жирные даманы, а вокруг расстилалась равнина, залитая солнечным светом, покрытая сочной травой, а кое-где украшенная каменными глыбами и прелестными кристально чистыми озерцами. День был в самом разгаре, остатки облаков рассеялись, перед нами во всей красе открылся блистающий пик. Надпись перед лагерем подсказывала, что до него оставалось подниматься меньше километра. Но, глядя на уходившие ввысь каменистые склоны, не верилось, что туда можно добраться без ледоруба и веревки.
