Высокогорье избавило Найроби от еще одного бича африканских мегаполисов – малярии. Выше полутора километров малярийные комары не залетают. Правда, со временем начинаешь понимать, что великолепие климата кенийской столицы относительно. Отвесные, прямые лучи экваториального солнца без труда пронизывают разряженный на большой высоте воздух и жалят, как осы, недостаток кислорода погружает в постоянную сонливость, а отклонение температуры от заданных параметров хотя бы на пару градусов, неощутимое на равнине, кажется небывалой жарой или жестоким заморозком. Два сезона дождей, продолжающиеся с октября по декабрь и с марта по июнь, вызывают регулярные вспышки вирусных инфекций, да и малярия в городе все-таки есть, хотя болеют ею в основном жители трущобного района Кибера. Он населен выходцами из народности луо, обитающей на побережье озера Виктория, и частые гости оттуда приносят опасную болезнь с собой.
Кибера – образцовый объект для понимания того, как Найроби дошел до нынешней жизни. Район вырос из участка, подаренного британскими колонизаторами африканцам, состоявшим на службе в вооруженных силах Ее Величества и защищавшим честь Великой Британской Империи в Первой мировой войне. За сотню лет пристойное поначалу поселение превратилось в ужасающую трущобу, где в лачугах с земляными полами и без удобств ютится почти миллион человек. Причем жильцы платят за убогие комнаты немалые деньги. Да-да, в Кении и в трущобах нельзя поселиться и жить даром. За сарай из ржавых металлических листов площадью метра в четыре без пола, воды, электричества и чего бы то ни было еще нужно было каждый месяц платить 1500–2000 шиллингов, то есть долларов 20–30. В мою бытность в Найроби квартиросъемщики, возмущенные несуразностью соотношения «цена-качество», взбунтовались. Масла в огонь конфликта подлило то, что жильцы и хозяева принадлежат к разным народам. Первые, в основном, представлены луо, а вторые – суданскими нилотами. В ожесточенных стычках под ударами мачете и дубинок с жизнью расстались полтора десятка жителей трущобы. Когда армия и полиция восстановили порядок и защитили частную собственность, Кибера местами напоминала зону военных действий: груды досок и искореженного металла, разбросанные по земле клоки одежды, дымящиеся кучи мусора.
В следующий раз я побывал в трущобе трущоб через полгода с обладательницей звания «Мисс Вселенная», которая путешествовала по миру и проводила в Кении рекламную благотворительную акцию. Убогие лачуги вновь заполняли все пространство, и внешне ничто не напоминало о недавних кровавых событиях. Кавалькада джипов сопровождения Мисс едва протиснулась по кривым узким проходам, которые язык не поворачивается назвать улочками. Миновав сотни сколоченных из разномастных обрезков хибар, авто затормозили напротив кривой вывески «Вино, спиртные напитки и сексуальные услуги». Вселенскую красавицу повели в дом напротив, где в мрачном низеньком бараке, который на фоне остальных хижин смотрелся почти дворцом, расположилась лаборатория диагностики СПИД, оборудованная зарубежными спонсорами. Оттуда путь лежал в детский дом. До него было метров 200, но пройти их пришлось пешком, перепрыгивая через лужи грязи и нечистот. Мисс, одетая в элегантный брючный костюм и туфли на шпильках, угодила в самое затруднительное положение. Рядом бежали ребятишки в грязных майках, с восторгом прижимавшиеся к ней и к прочим белым посетителям трущобы, нежданно свалившимся из другого мира. Вечерний воздух был пропитан дымом костров, на которых обитатели Киберы готовили ужин.
– Ужас! – невольно вырвалось у красавицы, продолжавшей стойко улыбаться.
– Хорошо, что не попали сюда в сезон дождей, – произнес кто-то из свиты, навернувшись на пакет с экскрементами. В Кибере такие целлофановые изделия называют «летающими туалетами». Настоящих нет и в помине. Сделав дело, пакет забрасывают как можно дальше от хибары, руководствуясь принципом: в кого попадет, чур, я не виноват.
Район примыкает к роскошным виллам, что не редкость в городе. Контраст между нищетой и богатством присущ многим столицам, но Найроби потрясает тем, что противоположности соседствуют бок о бок, без промежутков или хотя бы миллиметровых зазоров. К стене, окружающей фешенебельный торговый комплекс, могут спокойно привалиться хибары, сколоченные из случайных кусков фанеры, рядом с чистенькой виллой – гнить высокие кучи разлагающихся отходов, а через дорогу от дорогого отеля – расположиться чумазые землянки, вызывающие ассоциации с норами средневековых рудокопов.
