Типичным образчиком подобного творчества предстает статья в «Санди Стандард», написанная летом 2005 года молодым аспирантом Тони Мочамой после краткой поездки в Санкт-Петербург. Город на Неве произвел впечатление прекрасной сказки наяву, но визитер не поддался чувству. Из британских газет и телевидения он твердо знал, что в России верить собственным глазам нельзя. Петербург «существовал только в воображении царя»[6], вынес он в газетную шапку мысль, которую почерпнул у английских учителей.
Доказательствами кенийский путешественник не утруждался. «Раньше в этом месте были малярийные болота», – лихо написал он, силясь припомнить читанное.
И Мочаму понесло: «Сотни тысяч крепостных рабов, возводя это великолепие, погибли за годы стройки от малярии и других болезней, холодных зим и изнеможения, от волчьих зубов или утонув в болотах, то есть от чего угодно, но только не от естественных причин (а что может быть более противоестественным, чем быть съеденным русским волком?)».
Все смешалось в голове кенийца: реальные болота, воображаемые морозоустойчивые малярийные комары, сказка о том, что Санкт-Петербург якобы стоит на костях своих строителей, выдуманная пылавшими негодованием и завистью шведами еще в XVIII веке, а потом радостно подхваченная французами и англичанами… Не обошлось без очередей, обязательных в СССР, то есть России. В общем, неважно. Во всех западных книжках и статьях всегда писали, что они есть, поэтому они неизбежно появились и в опусе Мочамы. «Как сказал мне один человек средних лет в одной из кажущихся вечными русских очередей (за хлебом или трамваем): «Быть русским – значит быть терпеливым. В конце концов, ты притерпишься здесь ко всему», – сделал очередной далеко идущий вывод кенийский аспирант.
Санкт-Петербург – это город, где «царит красота и спокойствие военного кладбища», подытожил Мочама, описывая не собственные ощущения, а убеждения, вложенные в его сознание бывшими колонизаторами.
Формирование взглядов было поставлено в африканских колониях на прочную основу. Вот выдержки из записок на языке суахили «Мое путешествие в Россию и Сибирь» занзибарца Салима бин Абакари. В 1896 году он ездил по нашей стране в качестве слуги доктора Бюмиллера, который, в свою очередь, состоял при важной персоне – рейхскомиссаре Германской Восточной Африки Германе фон Висмане, печально прославившемся подавлением восстания суахилийского населения.
Как явствует из записок, занзибарец не знал ни слова по-русски и не понимал элементарных вещей, но, воспитанный своими господами в духе почитания Европы и презрения к России, с порога делал смелые выводы и обобщения.
«Во всей Европе короли не могут вершить суд над человеком, в этих странах правосудие осуществляют судьи, – рассуждал слуга в первые же дни по приезде в незнакомую страну. – Никто так не уважаем в Европе и ни к кому так не прислушиваются, как к судье, так как европейцы очень законопослушны. Согласно европейским законам, можно судить короля, но нет короля, который бы мог судить кого-либо, кроме военных. Всех судят только судьи. Но в России принято исполнять все, что хочет царь, даже если он нарушает закон, необходимо выполнять все, что он захочет. И человек, к которому русский царь благоволит, может делать все, что пожелает. У судей же власти совсем нет»[7].
В доказательство услышанных от господ выводов о всевластии русского государя Салим бин Абакари приводит следующую фантастическую историю. «Царь приказал: каждого человека, который отказывается учить своих детей грамоте и трудолюбию, связывать и доставлять в тюрьму для преступников на Севере, – строчил в дневнике занзибарец. – Тех, кто не хотел, связывали и отправляли в холодную страну, которая называется Сибирь. Они заковывались в кандалы и в них зарабатывали себе на жизнь… В Сибири нет ничего, кроме снега, и там добывают серебро, золото и железо. И нет такой местности, где болезни были бы так сильно распространены, как там».
Колониальные державы формально «отпустили» Африку в середине XX века, но за господство над умами бывших рабов цепко держатся и поныне. Возьмем Зимбабве, которая с бывшей хозяйкой Великобританией давно рассорилась и находится на ножах. Это обстоятельство не означает, что британский взгляд на мир отринут. Он по-прежнему с рождения продолжает впитываться зимбабвийцами. В одном из книжных магазинов Хараре я, любопытства ради, купил учебное пособие для старшеклассников «История Африки в XIX и XX веке», выпущенное уже третьим изданием. В выходных данных значились английские авторы, которые постарались преподать африканским учащимся концепцию, в наибольшей степени отвечающую интересам бывшей метрополии.
Приведу характерный фрагмент, повествующий о периоде истории, хорошо известном в нашей стране, но старательно замалчиваемом и умело искажаемом на Западе. В книжке он занимает крохотное место, что делает его особенно удобным для уяснения основных приемов западной пропаганды.
