Не ожидавшее столь бурной реакции британское посольство поспешило заявить, что письмо Эверетта – всего лишь ни к чему не обязывающее предложение. Но джинна уже выпустили из бутылки. В городском собрании закипели страсти.
– Представляю, какой шум поднялся бы в Великобритании, потребуй посол Мозамбика переименовать площадь Фицрой, где находится наше представительство в Лондоне, – съязвил депутат и популярный журналист Карлуш Кардозу, которого, по его словам, «до глубины души» потряс «имперский тон» послания.
По-человечески британского дипломата понять было можно. Ему просто надоело, что десятилетиями во всех официальных бумагах, во всех приглашениях, во всех справочниках и путеводителях вслед за названием представительства Ее Величества в Мозамбике неизбежно приходилось добавлять: на проспекте Владимира Ленина. Чрезвычайному и полномочному послу Великобританской монархии такое сочетание представлялось оскорбительным.
– Когда я встречался с Эвереттом, он всегда жаловался на название проспекта, – рассказал министр культуры Жозе Катуфа.
В лице этого министра британский посол находил благодарного и понимающего собеседника. Катуфа – известный англофил, получивший образование на Британских островах и долго там живший. Даже о своем назначении на министерскую должность он узнал из факса, посланного в Лондон. Но, как показали дебаты в городском собрании, в Мапуту точку зрения Эверетта разделяли далеко не все.
Если английским послам настолько невмоготу жить с именем Ленина на визитной карточке, можно посоветовать им перенять опыт у бывшего советского Агентства печати «Новости» (АПН). После обретения Мозамбиком независимости, когда новые власти, как и в Анголе, в революционной «лихорадке буден» стали менять цветистые фамилии португальских колониальных деятелей на лаконичные имена мировых революционных лидеров, проблемы идеологической совместимости в расчет не принимались. Главным была незапятнанная репутация каждого конкретного борца в части, касавшейся его битв с империализмом. Вот так и вышло, что просторный особняк АПН в Мапуту в самый разгар конфликта между Москвой и Пекином оказался на проспекте Мао Цзэдуна. Только, в отличие от английских дипломатов, советских журналистов это обстоятельство не смутило. Они проявили не только чувство такта, но и смекалку. На бумагах, выходивших под грифом АПН, название проспекта опускалось, а вместо идеологически окрашенного адреса указывался политически нейтральный номер почтового ящика.
Прокатившаяся в 1970-е годы волна переименований дала жителям Мапуту богатую пищу для шуток. В самом деле, трудно удержаться от улыбки, когда, прогуливаясь по проспекту Фридриха Энгельса, встречаешь резиденции послов Португалии, Германии и США. На проспекте Ким Ир Сена стоит американское культурное представительство, а на улице Октябрьской революции высятся отделения солидных западных банков. На плане мозамбикской столицы можно найти имена Хо Ши Мина, Карла Маркса, Патриса Лумумбы, Кеннета Каунды. Последнее название в проклятом колониальном прошлом носил проспект Богоматери Фатимской, на антисоветском культе которой в Португалии режим Салазара строил массированную пропаганду против нашей страны[9].
Во времена правления первого президента Мозамбика Саморы Машела, пытавшегося строить социализм, новые названия большинством воспринимались как должное. После того как во второй половине 1980-х под руководством Жоакима Чиссано произошел решительный поворот к рыночной экономике, революционные проспекты и улицы стали вызывать в народе усмешки. А уж когда в 1994 году состоялись многопартийные выборы и партия Фрелимо, бывшая долгое время единственной, потеряла монопольную власть над умами и сердцами мозамбикцев, призывы убрать с домов таблички с именами заграничных революционеров стали раздаваться открыто и все настойчивее.
Наконец, в 1998 году на сессии городского совета вопрос был поставлен ребром: имена многих улиц перестали быть «актуальными», современному Мозамбику они не подходят и должны отправиться туда же, куда проследовали их колониальные предшественники, то есть на свалку истории. В принципе, большинство депутатов согласились с тем, что некоторые названия «звучат одиозно». Особенно часто в этой связи поминался великий вождь товарищ Ким Ир Сен. Но, чтобы еще раз не попасть впросак, было решено тщательно все взвесить и обсудить. Некоторым пламенным революционерам с Мапуту пришлось распрощаться. Их место заняли всемирно известная бегунья Лурдеш Мутола, художник Малангатана, президент Чиссано и, конечно, самый знаменитый гражданин Мозамбика футболист Эусебиу да Силва Феррейра.
