Захожу в прорабскую, а там народу видимо-невидимо. Бывшие мои начальники Роман Гаврилович и Руслан Олегович, теперешний мой начальник Мирон Владимирович, прораб Супонин. Огляделся. Бог ты мой! Главный инженер треста Лисогорский, представительный, вежливый такой мужчина, я его раньше только на собраниях в президиуме видел, и еще человека три незнакомых мне.
— Здравствуйте, — говорю. Все молчат. Я прохожу, на стул сажусь. — О чем разговор будет?
Мирон Владимирович, лицо у него строгое, спрашивает:
— Ты где шатался? Мы тебя уже полчаса ждем. И почему, скажи, к начальнику главка жаловаться побежал? Что, больше не к кому? Вот главный инженер СУ, начальник, вот, наконец, главный инженер треста. Мало тебе?
Тут и моего бывшего начальника Романа Гавриловича прорвало — как закричит:
— Я, — кричит, — в СУ из тебя монтажника сделал! Так или не так?
— Так, — отвечаю.
— Потом бригадиром. Так или не так?
— Так.
— Учиться послал. Прорабом назначил. А ты, сутяжная твоя душа, как в заказчики перешел, сразу на меня жаловаться побежал? И к кому? К начальнику главка! Пошли, — кричит он, — швы на лестничной клетке посмотрим. Я тебя сейчас заставлю Сергею Сергеевичу позвонить, что соврал ты.
На лестничной клетке как раз блок ставили. Смерил начальник толщину шва.
— Ну, видишь, кляузная твоя душа?! Сколько?
— Два сантиметра, Роман Гаврилович. Правильно. А вот пониже сколько?
Он смерил. Кричать сразу перестал, почесал затылок.
— Да. Тут многовато. — Говорит прорабу: — Чтобы больше такого не допускать. Ясно?
Прораб побожился, что впредь до самой его смерти швы будут в норме. Вернулись мы в прорабскую. Начальник приказал мне книгу жалобную выдать.
— Пиши! — приказал он мне.
Я записал, что швы второго блока не по техническим условиям и что блоки нужно переложить.
— Доволен, кляузная твоя душа?
— Так точно, Роман Гаврилович.
— Ну вот, звони начальнику главка, что доволен. Начальник главка приказал никому со стройки не уезжать, пока ты не позвонишь.
— Могу позвонить или заехать даже. Секретарша меня просила к ним заглядывать. Только сперва переложите блоки. Осадка может быть большая.
Как закричали они все хором, что сумасшедший я, что никто этого никогда не делает, что строители потребуют выгнать меня. Я молчу. Откричались. Тут уже главный инженер треста вежливо так просит позвонить в главк.
— Переложить блоки нужно, товарищ Лисогорский.
Они снова кричать. Мирон Владимирович почесал лысину.
— Ладно, — говорит, — Кусачкин. Звони в главк, к Сергею Сергеевичу, простим их на первый раз. Ну чего ты?
Я ни в какую.
— Вы ведь сами, Мирон Владимирович, мне сегодня утром качество наказывали блюсти. Вот я и выполняю ваш приказ.
Так и настоял на своем, переложили блоки. Потом включил микрофон, так, чтобы всем было слышно, и звоню в главк. Трубку сняла секретарь.
— Это, — говорю, — снова Кусачкин.
— А, Алексей Васильевич!
— Да, — говорю, — тот, что «пять лет назад», простите, не знаю ваше имя-отчество.
— А вы, — говорит, — и шутить умеете! Тамарой Ивановной меня звать.
Тут Роман Гаврилович не выдержал.
— Долго ты еще, окаянный, любезничать будешь? Мне уезжать срочно нужно, — зашипел он.
— Соедините меня, Тамара Ивановна, с Сергеем Сергеевичем, — спокойно говорю я. — Сергей Сергеевич? Это Кусачкин Алексей Васильевич… тот, который два года назад… Все сделали: и жалобную книгу дали, и блоки переложили. Спасибо за помощь!
— Нет, это тебе спасибо. — Так и сказал начальник главка. — Сразу они все сделали или кочевряжились?
Посмотрел я на Романа Гавриловича. Он уши навострил: что, мол, я отвечу. А чего я буду своего брата строителя подводить?
— Сразу, Сергей Сергеевич.
— Ну что ж, и хорошо. До свидания. Если потребуюсь (так и сказал — «если потребуюсь»), звони, Алексей.
Роман Гаврилович только затылок почесал, говорит прорабу:
— Черт с ним, ты исправь все, что тут он долдонил, а то опять кляузничать станет. Видишь, он уже с начальником главка подружился, скоро на «ты» перейдет.
— Будет сделано, — говорит прораб. — Я до конца жизни технологию нарушать не буду.
— Что ты с «концом жизни» заладил? — рассердился Роман Гаврилович. — Ты хоть до конца дня не нарушай. — Посмотрел на меня: — Ты ведь год прорабом проработал. Так?
— Так, — подтверждаю.
— Ага, хорошо! Через месяц мне на глаза не попадайся, я из тебя котлету сделаю. Тебе и твой дружок начальник главка не поможет.
— Почему, — спрашиваю, — через месяц?
А они только друг на друга поглядывают, смеются. Никак я их всех не пойму. При чем здесь год моего прорабства и что должно через месяц случиться? Вышли все, остался только наш главный инженер. Смотрит задумчиво на меня и тихо так говорит:
— Вы поняли, что сейчас сделали?
— Как не понять. Руслан… простите, все ваше отчество забываю. Блок один переложили.
Он смотрит, вроде чего-то ждет.
— …Новый блок правильно поставили… Ну, двери на пузе больше таскать не будут.
Молчит, смотрит.
— …Что еще? Вроде все, — говорю я. — Чего вы на меня, Руслан… смотрите?
— Вы, — говорит он, — правду только что отстояли. Великую правду!
