Поспешно открыв дверь, я вынесся наружу, оставив дверь в подъезд закрываться самой. Побитая асфальтированная дорожка и пара скамеек у подъезда, детская площадка с отклеивающейся краской на горках и перекладинах, окружающие серые многоэтажки, так истощившие мою душу – не смотря на ночную темень, я отчетливо видел все это. Оставляя неглубокие следы на тонком слое снега, я кинулся прочь – прямо в темную ночную пучину.
Я бежал. Просто бежал, не зная куда, и лишь хруст не успевшего толком накрыть землю снега отдавался в моей голове громким эхом, от которого, спустя время, мой бег сменился шагом. Немного остынув, я поднял голову и осмотрелся по сторонам. Передо мной возникла обычно немного загруженная дорога во тьме ночи, ведущая в сторону тракторного завода, куда ездит работать большая часть этого спального района. Я задумался, однако ненадолго – вскоре, перейдя на другую сторону, я в который раз направился к грязной речушке в паре сотен метров отсюда. На вид она выглядит вполне нормальной, однако то, что может находиться на ее дне, ясно дает понять, насколько опасно может быть в ней рыбачить и, тем более, купаться.
Пройдя через бурсу с парой экспонатов в виде пушек времен второй мировой на входе, я, наконец, вышел к полю, идя вдоль которого можно оказаться на берегу этой самой реки. Холодного лунного света было достаточно для меня, чтобы найти дорогу, и вскоре я увидел её (луны) отражение – я на месте. Берег был довольно высоким и крутым, однако на это место часто выходили мамы с детьми, расстилали покрывала и просто весело проводили время, будь они вдвоем или в компании с другими семьями. Ночью же здесь никого не было. Мысли были в полном бардаке, и борясь с хаосом в своей голове, я пошаркал дальше.
После столь резкого побега из дому мое сбившееся дыхание постепенно начинало приходить в норму, однако камень на душе, тяготящий меня все тяжелее с каждым днем, не давал мне полностью прийти в себя. Кровь в голове неистово пульсировала, а сердце сжималось изнутри так сильно, что я даже ненадолго ухватился за него, но продолжал идти дальше.
Черт, ну и обязательно мне было так срываться? Нет, наверное, однако вновь окатившая меня тоска уже давно стучалась и жаждала вырваться наружу. Я не знаю, что со мной происходит, и в то же время прекрасно это осознаю. Я устаю абсолютно от всего, и от этого я истощаюсь все сильнее.
«На что я рассчитывал вообще, сбежав вот так из дому в такое время?». Внезапно эта мысль заняла все свободное пространство в моей голове. А ведь точно – столь вспыльчивое поведение, да и к тому же мама ни в чем не виновата… Веду себя, как ребенок. Надо скорее возвращаться, но почему-то не могу. Наверное, меня вновь гложет это необоснованное чувство вины. То самое, возникающее просто на ровном месте, когда решаешь посвятить лишнюю минуту себе одному вместо того, чтобы закрывать пробелы в учебе, когда не можешь отказать в помощи тупым сверстникам – когда твоей вины нет, но ты все равно терзаешь себя изнутри.
Это… угнетает. Единственным союзником в такие моменты для меня является усыпанный огнями ночной пейзаж, где каждый огонек таит в себе свою историю и свои вопросы. Порой смотришь и думаешь: «Есть ли хоть где-то в галактике что-то такое, что способно облегчить любую ношу, сколь тяжелой она бы ни была?»
Побродив еще некоторое время по грунтовой дороге в поисках ответов, я внезапно заметил маленький огонек посреди темноты вниз по склону. Немного присмотревшись, мне удалось разглядеть очертания немного ближе ко мне – кто-то курил в одиночестве. Сливающаяся с ночным сумраком человеческая фигура неподвижно сидела на склоне, глядя куда-то вперед и просто держа в руке мелькающую во тьме сигарету. Не знаю почему, но я на секунду остановился. Не пойму, что меня так сильно привлекло – быть может исходящая от этого незнакомца аура. Такая… теплая, но такая одинокая. Этот огонек от подожженного конца сигареты так и просится сравнить его с одинокой яркой звездой посреди ночного неба, постепенно угасающей и сливающейся с давящей со всех сторон тьмой, но в котором также хранятся свои вопросы и ответы.
Быть может, она тут по той же причине, что и я – побыть в одиночестве, дабы никто не посмел нагло потревожить личное пространство? В любом случае – это не мое дело.
Ох, услышал бы меня кто сейчас – посмотрел бы глазами «по пять копеек».
Я уже было собирался отвести взгляд, как сидевший на склоне незнакомец вдруг двинулся – с безразличием в движении руки, она (из-за капюшона на секунду промелькнули длинные волосы) кинула окурок в сторону, даже не потушив и не посмотрев куда тот в итоге улетит. Я проследовал взглядом за пролетевшим огоньком от начала и до конца.
