И столько в этом голосе… Льда, что я так и застываю в скрюченном положении и какое-то время всерьез даже раздумываю, а не забраться ли мне целиком под стол? Может, обойдется?
Чувствую, как замерли девки, и даже картошкой не шуршат. Видно, пялятся.
Неудивительно. Есть на что посмотреть, есть.
Над головой, с еще большим льдом, раздается приказ:
— Вылезай.
Сукасукасука…
Не обойдется.
Похоже.
И даже наверняка.
Виктор всегда подозревал, что младшую сестру отец с матерью специально родили, чтоб ему жизнь медом не казалась.
Разница у них была серьезная в возрасте, восемнадцать лет, а потому воспринимать ее, как равную, он вообще не мог.
Собственно, он ее малявкой тоже только эпизодами и видел. Сначала армия, потом контракт, потом институт, потом работа. С восемнадцати лет Виктор с родителями не жил, и в дальнейшем такого не планировал.
Но Светка, это рыжее несчастье, или счастье, тут уж с какой стороны посмотреть, вошла в его жизнь с самого первого момента, когда после роддома ее привезли в их квартиру.
Виктора забирали через неделю в армию, повестка пришла уже.
И мысли были не здесь.
Конечно, он радовался сестре, активно участвовал в празднике, что закатил отец, когда забирал маму из роддома.
Но все отстраненно.
Дома мама распаковала розовый сверток, Виктор наклонился чисто из любопытства…
Мелкое сморщенное существо, до этого самозабвенно орущее, резко замолчало и уставилось на
Виктора голубыми глазами.
— Ты смотри-ка! Замолчала! — рассмеялась мама и принялась быстренько переодевать сестру.
— Знакомится, — авторитетно влез отец.
— Да она еще не видит ничего, — возразила мама.
Сестра же, словно опровергая ее слова, не сводила глаз с Виктора. А он… Протянул к ней руку. Зачем-то.
Брать ее явно не собирался же.
И сестренка моментально ухватилась за его палец. Крепко.
Виктор так и замер. Настолько новыми были ощущения. Неожиданными.
Мама хлопотала возле дочки, угукала, смеялась, отец разглядывал ее с некоторым сомнением на физиономии… А Виктор таял, как мороженое на солнце. Но никому, естественно, никогда.
Потом Светка опять орала, потому что ей насильно разжали пальчики, заставляя выпустить Виктора, потом ела, а потом спала.
Все уже давно праздновали, сослуживцы и друзья отца мирно выпивали на кухне, не суясь в комнату, где отдыхали мама и Светка… А Виктор все еще машинально трогал себя за указательный палец, который хватала сестренка…
Позже он часто вспоминал это ощущение. Тепла.
Особенно, когда Светка начинала доставать.
А делала она это частенько, коза рыжая, неуемная.
Поздний ребенок, безграничная любовь родителей и брата, Светка делала вообще все, что хотела.
Например, ничего ей не стоило упросить взрослого, серьезного мужика заскочить в обеденный перерыв в молл за специальной фигнюшкой, которой даже названия-то не было нормального. Ну, по крайней мере, Виктор этого названия не знал. Так же, как и не знал, почему он должен скакать в торговый центр за не-пойми-чем. Почему нельзя это не-пойми-что заказать с доставкой?
Но отказать не смог. Как всегда.
И, в принципе, даже порадовался, что не отказал.
Потому что иначе бы не увидел Снегурку, с упоением общавшуюся с какими-то девчонками.
Судя по не особо шикарному виду, либо с прежними коллегами, либо с детдомовскими обитателями.
Скорее, второй вариант.
Виктор, не раздумывая, пошел к ним.
Скрываться он не собирался после случившегося, делать вид, что не видит ее — тоже.
Что за херня еще?
Да и, может, она домой поедет, тогда с ней фигнюшку Светкину и передаст. А то и так дел полно.
И вот не ожидал он, что Снегурка от него под стол залезет.
Это что еще такое?
Настолько напугал, что ли?
Нет, он, конечно, хорош. И крышу у него вечером крещенским унесло.
Но слова Гора все же дошли до сознания, пусть и с опозданием.
И потому играть по навязанным правилам Виктор не собирался. Не хочет Снегурка секса необременительного, для обоих приятного, да и хрен с ней.
Работу свою сделает, тех, кто угрожает отцу, сдаст, и пусть топает на все четыре стороны.
За эти два дня Виктор успокоился значительно, да и работа после праздников не давала времени на расслабление и всякие размышления про мотивацию бабскую.
Тем более, что там, скорее всего, все дико примитивно, прав Гор.
И вот теперь, разглядывая аккуратную жопку в джинсах, торчащую из-под стола, Виктор едва сдерживался.
Чего она боится-то его? Словно зверя. Еще бы по-пластунски стала уходить, бля!
Девчонки, с которыми она сидела, пораскрывали рты, рассматривая Виктора так, словно к столику не обычный человек подошел, а по меньшей мере, супермен.
Это тоже настроения не прибавило. А потому тон получился холоднее обычного:
— Вылезай.
Снегурка, вздрогнув и, судя по звуку, треснувшись головой о столешницу, выползла задом из-под стола.
Встала, одергивая футболку и опустив глазки.
— Добрый день, Виктор Евгеньевич…
Он помолчал, разглядывая ее.
И думая о том, что, если выводы Гора верны, то играет она потрясающе. Румянец на щеках, потупленный взгляд, светлые растрепавшиеся волосы. Губки кусает.
