От таких энергичных перемещений у меня всë лицо горит, да и дыхание сбилось… а боссу — хоть бы хны! Только дышит глубже обычного, но с такой четкой и непринужденной легкостью, как будто это для него обычная, давным-давно отработанная разминка.
— Уф-ф… Матвей! Может, уже хватит? — выдыхаю я на очередном головокружительном полете.
— Не отвлекайся, нас снимают. Но темп немного сбавим, ладно, — он вдруг подхватывает меня за талию и поднимает высоко вверх… а затем позволяет мне медленно скользнуть вниз по его телу, пристально и смущающе интимно глядя в глаза.
Когда наши взгляды оказываются примерно на одном уровне, меня посещает дико яркое ощущение, будто Морозов хочет поцеловать меня…
Но ничего подобного так и не происходит. Наверное, почудилось.
Когда музыка медленно затихает, растягивая заключительное соло электрогитары, громко хлопает дверь. Этот звук кажется шумом из какой-то далекой Вселенной, но я будто просыпаюсь от дивного сна. И пугливо вырываюсь из плена настойчивых синих глаз своего босса.
— Марина!
По музыкальной студии шествует злющий Волчарин. Печатает шаги почти по-армейски, прожигая улыбающуюся Заю и удивленного клавишника ревнивым взглядом исподлобья.
— Наконец-то ты освободился! — моментально закутывается она в накидку по самое горло и лукаво сообщает: — А Мрак показал, как он играет на синтезаторе. Очень круто!
— Вот как, — Волчарин придавливает тяжелым взглядом симпатичного брюнета. — У него и другие таланты есть. Например, круто портить себе жизнь, красуясь перед чужими девочками.
— Макс, — морщится тот. — Ну чего ты завелся? Понял, принял, не претендую. Мир?
Дальнейший их разговор я не слышу, поскольку к Морозову протискивается через толпу его лечащий врач.
— Матвей, тут девица та с запястьем не пробегала? — озабоченно спрашивает он. — Я ее травмы обработал, потом отлучился буквально на минуту, руки помыть… а она куда-то исчезла.
Морозов пожимает плечами.
— Может, домой поехала?
— В том-то и дело, что я тогда заметил бы, как кто-то в фойе нарисовался. Но она не проходила там вообще.
— Могла через запасной вход выйти. Хотя странно, конечно… ей бы в травмпункт по-хорошему. Она ничего тебе о своих планах не сказала?
— Только жаловалась на самочувствие и собиралась спокойно полежать. А потом как сквозь землю провалилась.
Гостевая спальня, в которой я теперь обитаю, весьма впечатляет благородно-дорогостоящей отделкой… но еще больше — своими щедрыми размерами.
Никогда в жизни у меня не было даже не то, чтобы такой просторной, а вообще, просто личной комнаты!
Сколько себя помню, вечно приходилось тесниться всей семьей в нашем поселковом доме. Спальня там была всего одна, и я обычно ложилась спать в маленьком проходном зале на продавленном узком диване. А утром вынужденно просыпалась раньше времени из-за того, что члены моей семьи бродили рядом и чем-нибудь шумели, осуществляя насущно-домашние или гигиенические дела. Иногда даже посреди ночи, потому что в туалет можно было пройти только через зал.
А уж про набитую студентами общагу с очередями в душевую и назойливо-общительными соседками по комнате и говорить нечего…
Так что теперь я искренне наслаждаюсь восхитительно абсолютным и таким драгоценным уединением. Как же это классно — иметь возможность побыть одной, да еще и в таком комфорте!
В который раз я медленно обхожу спальню по всему периметру. Разглядываю стильные безделушки, трогаю светлые стены в обоях из серебристо-узорчатой шелкографии. Присаживаюсь на краешек великолепной двуспальной кровати с настоящим балдахином и долго смотрю в окно на сумеречный зимний сад.
Окно тут тоже невероятное.
Это даже не окно в моем понимании, а самая настоящая широкая дверь от потолка и почти до пола. Только на уровне коленей находится подоконник из массивного дерева, искусно превращенный дизайнерами в удобное сиденье с подушками. На нëм, пожалуй, и спать можно легко!
В такой прекрасной обстановке хорошо думается. Даже неприятные мысли о странноватом исчезновении Павлины не особо мешают радоваться новому месту жительства.
Девушку, кстати, в особняке Морозова так и не нашли. Её не было ни в большой гостиной, ни в малой, где она могла отлежаться после падения, как собиралась. Может быть, просто решила уйти по-английски, ни с кем не прощаясь?.. Просто тихо слилась, когда поняла, что ее бессовестные обвинения в мой адрес не прокатят?..
Сложно сказать. Мне никогда не понять людей, готовых раздавить ближнего ради своей цели.
Впрочем, сейчас гадать о ее внутренних побуждениях — напрасная трата времени. Лучше переодеться и отправиться на поиски ванной. Наверное, это где-то в тупиковом конце коридора.
Новогодний наряд я снимаю сразу в комнате и, оставшись в обычных потертых джинсах и бледно-голубой водолазке, облегченно вздыхаю. Так гораздо привычней и спокойней.
Выглядываю за дверь — вроде никого, и это просто отлично. Поначалу. Потому что в коридорном тупике никакой ванны или туалета и в помине нет, а спросить не у кого.
Вот блин!
